Мой желудок переворачивается. Легкие сжимаются. В голове проносятся воспоминания: дурацкие выходки в пожарной части; Бреннан, фальшиво напевающий в машине; ворующий мою картошку фри, пока я не вижу; хвастающийся покерными вечерами и девушками, которым он никогда не перезванивает.

Он просто был рядом.

Всегда рядом.

А теперь его нет.

— Но он не может… — В горле пересыхает. — Мы же только… вчера мы договаривались… Он не может просто…

Умереть. Я не могу произнести это слово. Потому что, произнеся его, я сделаю это реальностью, а этого не может быть. Это какой-то наркотический кошмар, какой-то извращенный сон, в котором все идет наперекосяк.

Только вот Энди осторожно забирается на кровать рядом со мной, и ее руки реальны, и ее слезы, пропитывающие мою больничную рубашку, реальны, и дыра, открывающаяся у меня в груди, настолько реальна, что я не могу сделать вдох.

Энди обнимает меня так, словно может удержать эту потерю на расстоянии.

Но она уже здесь.

И я чувствую, как она разрывает меня на куски изнутри.

Глава тридцать седьмая

37

ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ ТРАВМЫ И ПИНО ГРИДЖИО

Энди

В квартире Коула пахнет дезинфицирующим средством и свечой со слишком резким цветочным ароматом, которую Кейт зажгла, чтобы избавиться от больничной атмосферы. Она взбивает подушки с таким рвением, словно от этого зависит ее жизнь, пока Коул бормочет что-то с дивана, уже уставший от этой суеты.

— Хочешь еще один плед? — спрашивает она, уже накидывая его ему на ноги.

— Я в порядке, мам, — бормочет он, слегка пошевелившись и поморщившись от боли. — Эта чертова штука весит килограммов пятьдесят.

— Это утяжеленный плед. Он должен тебя успокаивать.

— Я и так спокоен.

— Ты раздражительный.

— Я раненый.

Кейт закатывает глаза и поворачивается к кухне.

— Я сделаю тебе чай.

Коул смотрит на меня так, будто его держат в заложниках.

— Да ты тут просто процветаешь, — говорю я, выдавливая улыбку.

— В больнице я был отличным пациентом, — настаивает он, снова меняя позу. — А теперь я просто пленник в собственном доме.

— Тебе повезло, что у тебя есть люди, которые тебя любят, — говорю я, забирая свою сумочку со столешницы.

— Погоди – ты куда? — хмурясь, спрашивает Коул, когда я опускаю ключи в карман пальто.

Я медлю.

— Домой.

Он сводит брови.

— Ты не останешься?

— Нет, — отвечаю я легко. Слишком легко. — Думаю, ты в надежных руках. У тебя есть чай, присмотр и примерно четыре десятка декоративных подушек на коленях.

Он моргает.

— Но… мы могли бы побыть вместе. Посмотреть реалити-шоу. Заказать ту ужасную тайскую еду, которую ты якобы ненавидишь, но в прошлый раз съела все подчистую.

Я улыбаюсь ему. И от этого становится больно.

— Не сегодня.

Коул отвечает не сразу. Просто смотрит на меня. И я ненавижу то, как смягчается его лицо. То, как он слегка склоняет голову, изучая меня.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да, — лгу я.

Я целую его в щеку – быстро, слишком быстро – и выхожу прежде, чем он успевает сказать что-то еще.

Дверь за мной закрывается с тихим щелчком.

Я едва успеваю дойти до машины, как начинаю рыдать.

Мои руки дрожат, когда я вцепляюсь в руль; ключи все еще болтаются в замке зажигания, а дыхание перехватывает от нарастающей паники.

Потому что все изменилось.

Я чуть не потеряла его. И это сломало что-то внутри меня.

Я не знаю, как снова кого-то вот так любить.

Я не могу перестать думать о том, как Коул посмотрел на меня – с надеждой. С обидой. Словно он не понимал, почему я ухожу, когда все наконец-то хорошо.

Только вот это не так.

Я даже не осознаю, что звоню Шей, пока из динамика не раздается ее голос.

— Эй, что случилось?

У меня перехватывает дыхание.

— Можешь приехать?

Она даже не колеблется.

— Конечно. Прихвачу бутылку вина и выезжаю.

Двадцать минут спустя мы сидим на моем диване: два бокала с вином на журнальном столике, мои ноги спрятаны под пледом. Шей скинула ботинки и устроилась рядом, но ни разу не сводила с меня глаз.

— Ладно, — наконец произносит она. — Что происходит?

Я провожу рукой по волосам и смотрю в потолок.

— Кажется, я собираюсь расстаться с Коулом.

Она моргает.

— Хорошо. Мне понадобится чуть больше информации, чем это.

Я беру свой бокал и делаю укрепляющий глоток пино гриджо.

— Потому что я с этим не справляюсь. Я не смогу снова пережить потерю.

— Ты его не потеряла.

— Чуть не потеряла. И этого тревожного звоночка было достаточно.

Подруга выдыхает.

— Тебе можно бояться, Энди. Но уйти от человека, которого ты любишь, просто чтобы не испытывать страха? Это не защита. Это наказание для вас обоих.

Я даже не спорю с ней из-за использования слова на букву «л», просто вытираю глаза рукавом толстовки.

— Я не знаю, как с этим справиться, Шей.

Подруга подается вперед и ставит бокал.