Асфальт вокруг задних колес охвачен пламенем. Пока не полностью, но уже близко. Слишком близко.

Вдалеке слышны сирены – едет подкрепление, – но пока мы здесь одни.

— Разделяемся, — рявкаю я. — Трей, бери южную сторону – проверь вон тот седан и пикап. Брен, со мной. В той «Тойоте» кто-то есть.

Мы действуем быстро и слаженно. Адреналин обостряет всё – слух, обоняние, инстинкты. Я почти не чувствую, как асфальт раскаляется от жары, и не замечаю, как пот стекает по спине.

В «Тойоте» заблокирована женщина, она в шоке, из раны на голове течет кровь. Я проверяю ее пульс.

— Эй, — говорю я тихим, но твердым голосом. — Вы меня слышите?

Она слабо кивает. Я запрашиваю оборудование для стабилизации и извлечения, а Брен уже тут как тут, бросает мне гидравлические кусачки так, словно мы репетировали это тысячу раз.

Потому что так оно и есть. Хорошая подготовка спасает жизни.

Мы вытаскиваем ее вместе – быстро и эффективно. В считанные минуты женщину уже грузят в машину скорой помощи.

Вокруг царит хаос – скрежет металла, хруст стекла под ботинками, треск раций, кто-то плачет неподалеку, – но мы полностью сосредоточены.

Я почти не смотрю на Бреннана, когда мы переходим к следующей машине, но я чувствую его за своим плечом; он подстраивается под мой темп, читает мои мысли. Это наш ритм. Это наша работа в ее лучшем проявлении – знание того, что люди уйдут отсюда на своих двоих, потому что мы приехали.

Следующим мы осматриваем минивэн. Водитель снаружи. Заднее сиденье смято в гармошку. Я протискиваюсь внутрь, чтобы еще раз проверить, нет ли там детей. Пусто. Слава богу.

— Ты в порядке? — кричит Бреннан.

— Да, — отвечаю я, уже выбираясь обратно. — Твоя очередь. Проверь хэтчбек у отбойника – я видел, там какое-то движение.

Мы меняемся местами.

Я нахожусь на полпути к следующей машине, когда это происходит.

Низкий, вибрирующий гул, который поначалу ни на что не похож – просто давление, гудение в воздухе, – затем все взрывается.

Звук. Жар. Ударная волна.

Я даже не успеваю обернуться.

Лишь вспышка света.

А потом…

Ничего.

Только темнота.

Словно мир, который я знал, больше не существует.

Глава тридцать четвертая

34

ЗАЛ ОЖИДАНИЯ

Кейт

Телефон звонит в 9:13 утра.

Я чуть не сбрасываю звонок – я в школе, проверяю работы учеников, и у меня еще много дел, – но номер местный, и что-то внутри меня подсказывает, что нужно ответить.

— Алло?

— Мэм, это диспетчерская. Это Кейт Хартли? Мы звоним по поводу вашего сына, Коула.

Что-то внутри меня обрывается.

— Да, это я.

— Мэм, на вызове произошел инцидент. Ваш сын пострадал, его доставили в Мемориальную больницу.

Этого достаточно.

Слова еще не успели отзвучать в голове, а я уже на ногах; стул с визгом отъезжает назад, рука дрожит так сильно, что я едва удерживаю телефон.

— Что случилось? — спрашиваю я, сердце бьется где-то в горле. — Он в порядке?

— У меня нет медицинских подробностей, мэм. Я просто оператор. Мне очень жаль.

Я вешаю трубку, не сказав спасибо. Не сказав вообще ничего. Я просто начинаю двигаться.

Не помню, как схватила сумку. Не помню, как вышла из школы. Едва помню, как набрала номер Джека, но, должно быть, набрала, потому что его голос внезапно звучит у меня в ухе.

— Кейт? Все в порядке?

— Нет, — выдыхаю я. — Коул. Произошел несчастный случай. Его отвезли в Мемориальную больницу.

Пауза. Всего на мгновение.

— Я уже еду, — мгновенно отвечает он. — Хочешь, я заберу тебя?

— Нет, я уже в машине.

Я снова вешаю трубку; пальцы вцепились в руль так крепко, что у меня сводит суставы. Я проезжаю на все красные светофоры. Я даже не чувствую, как немеют руки, пока не въезжаю на парковку отделения неотложной помощи и чуть не забываю переключить передачу на паркинг.

Внутри больницы пахнет дезинфицирующим средством и страхом.

Я опираюсь ладонями о стойку регистрации, чтобы унять дрожь.

— Мой сын – Коул Хартли. — Голос срывается, и мне приходится сделать вдох, прежде чем я могу продолжить. — Его привезли сюда. Он пожарный.

Медсестра за стойкой вздрагивает, но начинает быстро стучать пальцами по клавиатуре.

— Им сейчас занимаются. Это все, что я знаю.

Им занимаются? Одни только эти слова почти сбивают меня с ног.

— Он… он был в сознании?

— Мне жаль, больше нет никакой информации, — мягко говорит она. — Вы можете подождать в конце коридора. Там есть зона ожидания для родственников.

У меня перехватывает дыхание.

Я на негнущихся ногах иду по коридору, следуя указателям, пока не сворачиваю за угол и не замираю.

Здесь собралась половина пожарной части. Это плохой знак.

Некоторые сидят, некоторые стоят, все еще в форме. Как будто примчались прямо сюда. Ботинки потерты, лица напряжены. Я узнаю почти всех.