Прохожу внутрь. Заглядываю в шкаф, потом в ванную. Провожу взглядом по полкам, проверяю стол, тумбочку возле кровати. Вроде ничего не осталось, блокнота тоже нет.

Внезапно за спиной слышится шорох, я кожей ощущаю движение. Оборачиваюсь и вижу позади себя Мирона. Несколько быстрых шагов, я даже вскрикнуть не успеваю, как он накрывает мне рот ладонью. Второй рукой он вжимает меня в стенку, заводя руки за спину.

Я оказываюсь как в капкане — не вдохнуть, ни выдохнуть. Сердце колотится от внезапности происходящего и совсем немного от неожиданной близости бывшего мужа.

— Тихо, Аглая, не кричи, я пришел поговорить, — хрипло шепчет он, наклоняясь совсем низко к моему уху.

Я грозно мычу, но к сожалению, это все, что я могу сделать против стальной хватки Гаевского. Мой бывший не собирается меня отпускать, даже если я не буду сопротивляться. Он только немного ослабляет руку, чтобы мне было легче дышать.

— Скажи, что это неправда, — требует он все тем же приказным тоном, — скажи, что вы с Шардановым пошутили, и ты не выйдешь за него замуж.

Как же я скажу, если мои губы плотно зажаты его ладонью? На меня накатывают одна за другой целые волны запахов от его руки — здесь и парфюм, и табак, и что-то древесное, и даже кожа, которой оббит салон его автомобиля.

Но базовая нота остается неизменной — собственный аромат моего мужа. А этот раз я так хорошо его слышу, что мне приходится буквально изворачиваться, чтобы не впускать воздушные потоки в легкие.

В попытках высвободиться я мотаю головой, отталкивая Мирона, и он, видя такое отчаянное сопротивление, непроизвольно разжимает руки и потрясенно замирает.

— Отпусти меня! — наконец, получается освободить рот и возмущенно выкрикнуть. Хотя какой это был крик, скорее, жалкий писк. — Прошу тебя, оставь меня в покое.

— Ты не можешь выйти за него, Аглая, — повторяет уже не так уверенно Мирон.

— Это почему же? — гордо вскидываю голову. — Уж не потому, что недостойна такой чести?

— Я не позволю!

Не позволит? Он? Мужчина, растоптавший мое доверие, мужчина, который меня предал! Он смеет говорить о том, что я должна дождаться его милостивого позволения? Не сдерживаюсь, открыто смеюсь ему в лицо.

— Уверен, что я буду тебя спрашивать, Мирон?

— Уверен, Аглая, — он продолжает быть предельно серьезен. — Это чокнутая семейка, и тебе не место здесь. Ни тебе, ни твоему ребенку.

— То-то, я смотрю, ты здесь неплохо прижился, — парирую в ответ, не оставляя попыток высвободиться.

Но бывший муж без труда удерживает меня у стенки.

— Разве я прижился? Кто тебе такое сказал? — говорит он, нависая надо мной. Его дыхание щекочет скулу, и я не могу не удивляться, почему не обгорают пряди, нависающие над лицом. Оно же такое горячее... — Я как раз собирался уходить.

— Ну и уходи, зачем меня задерживаешь?

— Из-за Тимура, — неожиданно Мирон хватает меня за плечи и несильно, но ощутимо встряхивает несколько раз. — Аглая, посмотри на меня!

У меня перед глазами мир несколько раз подпрыгивает, переворачивается, снова подпрыгивает. И пока он возвращает привычные очертания, в голове звучит вкрадчивый голос:

— Не выходи за него замуж, Аглая. Он опасный человек. Он совсем не тот, за кого себя выдает. Совсем...

Глава 19

Аглая

«Не выходи за него, Аглая... Не выходи за него...»

А еще он сказал, что Шарданов опасный и не за того себя выдает.

Я сумела вырваться из рук Гаевского и выскочить из комнаты благодаря горничным, которые шли мимо по коридору. Мы услышали шаги, Мирон ослабил хватку, и я воспользовалась моментом.

Побежала по лестнице наверх, а теперь не могу избавиться от назойливого голоса, звучащего в голове.

Тимур опасный? Не за того себя выдает?

Да по сравнению с остальными Шардановыми ему можно заслуженно присвоить звание Мистер Бетонный Забор. А если сравнивать с самим Мироном — так и вовсе «Бункер года». По крайней мере в его присутствии я почему-то не чувствую себя уязвимой. Чего нельзя сказать о Гаевском.

Но обсуждать это с бывшим мужем я больше не собираюсь. И в первую очередь слежу за тем, чтобы не оставаться с ним в одном помещении наедине.

Тимуру о нашем разговоре ничего говорить не стала. Во-первых, это даже разговором не назовешь. Во-вторых, уверена, все сказанное Мироном полная чушь. Меня больше беспокоило, чтобы нас никто не увидел.

Я не хочу проблем с Анной. Главным образом, чтобы она не отравляла мне существование.

Но вроде обошлось. Горничные меня не заметили, а как выходил Мирон, меня уже не касается.

Мы со Стефанией поселились в апартаментах Тимура, которые занимают целое крыло второго этажа. Противоположное крыло Анна и Мирон делят с Германом. Апартаменты Рината находятся на первом этаже — там ему удобнее перемещаться на своем кресле.