Я даже вздрагиваю от негодования. И бестактности.

— Стефании четыре, и она занимается с логопедом, — отвечаю, стараясь сохранять спокойствие. И упираюсь в Анну твердым взглядом. — Я считаю непозволительным обсуждать моего ребенка в его присутствии.

Опешившая Анна только собралась ответить, но неожиданно ее пресекает голос Германа:

— Наша Аня и тактичность это два явления, которые существуют по отдельности. Так что не удивляйся, Аглая, — и он еще сильнее меня добивает, подмигивая Стефании. — Скажешь потом, чем от меня пахнет?

Я не успеваю опомниться, как дочка спрыгивает со стула и подбегает к парню. Морщит маленький носик, при этом напоминая ежика, и выдает.

— Кусно!

С облегчением выдыхаю и разжимаю судорожно сцепленные пальцы. Я боялась, что Стефания снова начнет раскладывать парфюм Германа по слоям и нотам, и еще привлечет меня.

Я все более утверждаюсь в своем решении скрыть от Шардановых, что у меня точно такой же «деффект». Осталось только, чтобы малышка о нем не проговорилась.

Но Стефания еще маленькая, она не совсем осознает даже то, что сама чувствует. Можно вполне съехать на то, что я всего лишь пыталась разобраться в способностях девочки. И ни в каких нотах и оттенках не разбираюсь.

Герман с довольным видом вытягивается в кресле. Несмотря на свой иронично-язвительный тон, этот парень не вызывает во мне ни капли отторжения. Скорее, наоборот.

Или это потому, что он так благожелательно улыбается Стефании?

— А я? — внезапно опрокидывается на меня холодным душем. — Ты скажешь мне, чем я пахну?

И мои пальцы судорожно сплетаются вновь.

Мирон. Он смотрит на дочку, откинувшись на спинку стула. На его лице смесь ожидания с легкой улыбкой. Я далека от всей этой ерунды по типу «запаха крови», но сейчас мне становится не по себе. И очень сильно.

Вдруг Стефания сейчас выдаст что-то такое, отчего все сразу поймут, что она его дочь? Типа «Ты пахнешь папой» и прочий сериальный бред.

Но девочка смущенно прячет руки за спиной, мотает головой и бежит обратно ко мне. Забирается на стул, хватает вилку.

— Тебя даже дети боятся, Мирон, — комментирует Герман, — а знаешь, почему? От тебя аж прет агрессией. Тебя что, на голодном пайке держат?

— Заткнись, — шипит Анна, сузив глаза. Она хочет сказать что-то еще, как рядом на столе вибрирует телефон.

Анна берет его в руки, читает сообщение. В недоумении закусывает губу.

— Это отчет? — нетерпеливо переспрашивает Ринат. — Они прислали окончательную редакцию? Дай посмотрю.

Анна передает ему телефон. Я смотрю, как губы Шарданова беззвучно шевелятся, пока он вглядывается в экран.

— Что там? — вырывается у меня непроизвольно. Я спохватываюсь, приказывая себе заткнуться, но уже поздно. Да и мой вопрос ни у кого, кроме может быть, Анны, не вызвал удивления.

Старший Шарданов молча сканирует взглядом экран.

— Так в чем проблема, отец? — подает голос все это время молчавший Тимур. — Почему Стефания уловила запах рыбы?

— Не рыбы, там ее нет, — качает головой Ринат. — Но бля... Кто утвердил этот фиксатор, Анна?

Он наконец отрывается от экрана и впивается взглядом в дочь.

— Я, — она встряхивает головой. — Это редкий натуральный компонент из моллюсков. Он абсолютно без запаха, папа!

— Откуда тогда сотни анкет, где люди ставили низкие оценки именно после нескольких часов пробной носки «Эль-Ниньо»?

— Не понимаю, — растерянно лепечет Анна. — Ладно я, но никто не унюхал даже из профессионалов.

— Можно мне? — я сама неслыханно удивляюсь, когда слышу собственный голос.

Анна вспыхивает, но Шарданов не обращает внимания. Выезжает из-за стола и лично подвозит мне телефон.

Внимательно вчитываюсь в строки на экране.

Взгляд сразу цепляется за морской фиксатор, который добавили в последнюю версию формулы. Фиксатор используется для повышения стойкости, он не должен стать проблемой. Так отчего же...

Догадка пронзает как молния.

— Я поняла, — вырывается у меня. — На холодной поверхности такой фиксатор запаха не имеет, поэтому на бумажных блоттерах он и звучал нормально. Но при контакте с кожей и теплом тела аромат начинает постепенно раскрываться. Через несколько часов и появляется этот оттенок, которым пахнут ракушки — морской воды, водорослей или чего-то еще. Большинство людей не смогли описать этот запах словами, но именно он портил впечатление от аромата.

За столом устанавливается звенящая тишина.

— Поверить не могу... — бормочет Ринат. — Какая-то девчонка...

Он обводит всех тяжелым взглядом.

— Почему никто из моих детей не обладает таким даром? Почему именно эта девочка? Чужой ребенок...

А я мысленно молюсь, чтобы никто не заметил, что я проболталась про запах нагретых на солнце ракушек.

Глава 11

Аглая

Завтрак заканчивается скомкано и в полном молчании.