Не обнимает. Хотя Анна при виде меня сразу ищет руку мужа и пытается вложить свою. Но он делает вид, что не понимает ее маневра. Высвобождает руку, берется за спинку стула и выдвигает, предлагая жене сесть. При этом Мирон не сводит глаз со Стефании.

Сама Анна с любопытством поглядывает на меня.

Судя по тому, что в ее взгляде нет враждебности, она не знает, кто я. По крайней мере, пока.

Я точно не собираюсь ее просвещать. Тут или Мирон скажет, или Тимур. Или родители Мирона заявятся, но я надеюсь к тому времени уже исчезнуть из особняка.

Из головы не идут слова Тимура про Мирона с Анной.

«Я видел, как они сходились. И как они живут, тоже вижу».

И как же?!! Как?!!

Но как теперь узнаешь? Разве что зажать Тимура в углу и трясти, пока не расскажет. Только я очень сомневаюсь, что Тимур станет делиться подробностями жизни сестры.

И вообще, стоит ли придавать значение словам Тимура? Он мужчина, он предвзято относится к своей сестре. Откуда ему знать, что происходит за дверьми ее спальни и какие отношения у сестры с ее мужем?

Представляю, что меня ждет впереди целое испытание — завтрак за одним столом с Мироном и его женой, — и настроение стремительно сдувается.

Хотя не могу не признать, что все могло быть намного хуже. Если бы за столом сейчас сидели их с Анной дети...

Глава 10

Аглая

— Как спала, сестра? — Герман переводит на Анну скучающий взгляд. Его тон остается все такой же язвительный.

Насколько я понимаю, Герман так разговаривает со всеми. То ли застрял в переходном возрасте, то ли никак не сложит себе цены среди простых смертных.

Сидит за столом полулежа, сложив руки на груди и съехав по спинке стула. В ухе три разные серьги, на шее татуировка.

Скорее всего, проблемы с ценником.

И вместо того, чтобы ощутить неприязнь, мне почему-то становится смешно.

— Может, наконец, поедим? — недовольно поправляет волосы Анна, оставляя вопрос младшего брата без ответа.

— Поедим, — хлопает в ладоши Стефания, — хочу куфать!

Мирон сверлит ее глазами, он даже не замечает, что его спрашивает жена. Ей приходится потянуть его за локоть, чтобы переспросить.

— Подойди ко мне ближе, девочка, — играет роль доброго хозяина Ринат Шарданов. Хотя возможно я несправедлива, и он действительно добрый. — Как тебя зовут?

Он протягивает руку, Стефания подходит к инвалидному креслу. Ее маленький носик морщится.

— От тебя пахнет ыбой, — вдруг заявляет она громко.

Все замирают.

В столовой устанавливается гробовая тишина.

Я шокировано смотрю на дочку.

Что? С таким успехом нам гораздо безопаснее было вчера оставаться в машине такси. Потому что судя по вытянутым лицам сидящих за столом, Ринат Аскарович не привык, чтобы с ним так обращались.

Один Тимур сидит с каменным лицом, но не думаю, что нам со Стефанией это как-то поможет. Только набираю в грудь воздуха, чтобы вмешаться, как Шарданов заговаривает сам.

— Что ты имеешь в виду, детка? — его голос звучит обманчиво мягко. Я же вижу, какой яростный огонь вспыхнул в зрачках.

Я стою ни жива, ни мертва, мучительно придумывая, как выкрутиться из ситуации. А Стефания как ни в чем ни бывало показывает растопыренную ладошку, прижав большой палец.

— Кусно, деево, кусно, ыба, — и, задрав голову, смотрит на меня. Улыбается.

Меня прошибает одновременно и потом, и догадкой.

Четыре слоя. Духи. Или одеколон. Стефка что-то унюхала, но... Рыба?

Подхожу ближе. Наклоняюсь, обнимаю малышку за плечи.

— Что ты хочешь сказать, дорогая? Объясни, я тебя не понимаю... — заговариваю ласково, как тут меня обрывает резкий голос Рината.

— Зато я понимаю. Отойди от нее, дай мне с ней поговорить.

— Воспитанные дети должны говорить взрослым «вы», разве нет? — делает мне из-за стола замечание Анна. Но старший Шарданов похоже не считается ни с кем.

— Помолчи, тебя не спрашивают, — он бесцеремонно закрывает дочери рот и обращается к Стефании. — Повтори, милая. Сначала запах кажется тебе вкусным?

Малышка кивает.

— Потом он меняется?

Она снова кивает.

— Ты говоришь, пахнет деревом? И потом снова становится приятным?

— Да, — у Стефании явно заканчивается терпении.

— А в конце тебе пахнет рыбой?

— Угу, — дочка поворачивается ко мне и обнимает за колени. Ее личико выглядит виноватым, а мне хочется провалиться под землю.

Теперь я тоже слышу слабо выраженный запах, только не рыбы, а скорее морских водорослей. Или нагретых на солнце ракушек. Все в точности как описала Стефания.

До этого момента аромат раскрывался безупречно. Первые три слоя звучали чисто, дорого. Как раз это имела в виду моя девочка под словом «вкусно. Средняя нота — ярко выраженная древесная.

Едва уловимая «морская» нота лежала в самом низу, на дне. Она появлялась только в самом конце, в последнем слое аромата. В базе.

Именно об этом пыталась рассказать Стефания. Проблема только в том, что я не собиралась никому раскрывать наши с ней способности.