— Лет в пятнадцать я решил разобраться. Нашел компанию, которая занималась их доставкой. Оказалось, мать еще при жизни заключила договор с консьерж-агентством. Внесла крупную сумму, оставила пожелания. Мне подтвердили, что договор был оформлен до ее смерти.
— А так можно? Наперед?
— Если есть деньги, можно многое, Аглая. Особенно когда речь идет об обслуживании богатых клиентов. Агентство подбирало подарки по возрасту, занималось доставкой. Я даже выяснил, что деньги были внесены сразу на несколько лет вперед.
— Ты хочешь сказать, она знала, что… — осекаюсь, вовремя успевая сообразить, что собиралась сморозить. Но Тимур и так понимает.
— Что умрет? — заканчивает он за меня. — Не знаю. Возможно. Она уже была больна, я видел документы. Может, просто хотела, чтобы я получал подарки независимо от того, как сложится ее будущее. Когда я стал старше, это были не просто подарки, а денежные сертификаты. В итоге оказалось, что мать оставила агентству все, что отец дал ей при разводе.
— Так может... Может она все-таки жива? — спрашиваю осторожно.
Тимур трет ладонями лицо.
— Думаешь, я об этом не думал? Почему она все так предусмотрительно распланировала? Почему больше ни разу не написала? Почему не попыталась еще раз связаться со мной, когда я стал совершеннолетним?
— Тимур, может, она боялась? — говорю тихо. — Боялась разочароваться?
— Не знаю. Может... — он произносит это так тихо, что я едва разбираю. И неожиданно продолжает. — А потом подарки стали другими. Если раньше это были дорогие вещи — часы, какие-то коллекционные издания, сертификаты, — то затем начала приходить всякая мелочь. Один раз даже прислали вязаный шарф.
— И как ты это объяснил?
— Что деньги отца закончились, — пожимает плечами Тимур, не забывая допивать остатки виски из бутылки. — Те, которые мать оставила агентству. Я даже собирался сам оплатить их услуги, чтобы они продолжали присылать мне эти чертовы посылки.
— Зачем? — вырывается у меня.
Тимур невесело усмехается.
— Потому что не хотел, чтобы это прекращалось.
Я отвожу взгляд.
— И что, оплатил?
— Нет. Передумал. Какой смысл самому себе покупать подарки?
— Но они все равно продолжали приходить?
— Да. Уже не роскошные, иногда совсем простые. Я решил, что агентство просто растягивает оставшиеся деньги. И вот недавно они закончились.
— Когда пришла последняя посылка? — спрашиваю.
Тимур на секунду задумывается.
— На прошлый день рождения. На Рождество посылки не было, — он откидывается на спинку дивана. — Я решил, что оставленные деньги наконец закончились. Договор закрыли. Наверное, так оно и было.
Несколько секунд мы молчим.
— Ты сохранил подарки? — спрашиваю я.
— Не все. Игрушки терялись, ломались. Я ведь еще ребенком был. А потом вырос. Но многое сохранил.
Он произносит это совершенно спокойно, а у меня вдруг начинает щипать в носу.
— Знаешь, — Тимур смотрит куда-то мимо меня, — я иногда думаю, что она, наверное, очень меня любила. Раз даже после смерти обо мне заботилась.
Не выдерживаю и протягиваю к нему руку. Несмело глажу по руке.
— Конечно любила, Тимур! Какая мать не любит своего ребенка?
Он смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Закрывает глаза.
— Только я ей так и не сказал, что тоже ее люблю.
Мне нечего ответить, я лишь пробую осторожно отобрать у него почти пустую бутылку из-под виски. Тимур пробует сопротивляться, но я проявляю твердость, и он безнадежно машет рукой.
Расслабляет галстук и заваливается с ногами на диван, закладывая руки за голову.
— Знаешь, почему я тебя домой привез? — бормочет, не открывая глаз. — Потому что ты мне ее напомнила. Вокруг гарь, вонь, машина эта блядская горит, а я смотрю и ох...реневаю. Ты еще так глянула, а мне резануло... будто она на меня посмотрела... Бывает же такое. Ты так на нее похожа, просто пиздец...
Шокировано прижимаю ладони к жарко пылающим щекам и слушаю Тимура, затаив дыхание. Он еще что-то бессвязно бормочет и замолкает.
— Тимур, — зову тихонько, — Тимур, скажи... Это она была создателем «Тайны королевы»? Твоя мама?
— Ммм? — на мне с трудом фокусируется взгляд полуприкрытых глаз. — Она... Ринат тоже это заметил, я уверен... Еще этот твой дар... Он поэтому за тебя так ухватился... Но я не отдам тебя этому упырю, Аглая...
И отрубается на этот раз уже окончательно.
Вздыхаю. Но что поделать, если он почти мой муж?
Стаскиваю с него ботинки, укрываю пледом. До кровати я его тушу точно не дотащу, а звать кого-то не хочу. Если Шарданову приспичило сегодня набраться, то не стоит выносить это на всеобщее обозрение.
А мне нужно переварить то, что я сегодня услышала.