Он задает этот вопрос буднично, почти лениво. Но я слишком хорошо вижу его глаза.

Шарданов не любопытствует. Он меня проверяет. Прощупывает.

Пожимаю плечами как можно более незаинтересованно.

— Не знаю. Я никогда за собой этого не замечала.

— А не пробовала развить такую способность? Раз у дочки есть, то может и у тебя тоже?

— Не пробовала. Мне это неинтересно.

Он смотрит на меня еще несколько секунд.

— Ты же делаешь мыло.

Стойко выдерживаю взгляд.

— Я этим просто подрабатываю.

— Для человека, которому неинтересны запахи, довольно странный выбор.

— Так я же делаю не духи.

— Но ты как-то ароматизируешь продукцию?

— Я покупаю готовые композиции, это не запрещено.

— И никогда не пробовала создавать свои? Разве тебе никогда не хотелось?

Неужели он меня раскусил? Увидел жадный блеск, который загорелся в моих глазах, когда я услышала про названия флагманских ароматов?

— Нет.

Ложь вылетает без запинки. Не знаю, замечает ли это Ринат.

— Если вы передумали брать меня на стажировку, просто скажите.

— Не передумал.

— Тогда зачем этот допрос?

— Я хочу знать, кого привожу в свою компанию.

— Моя дочь не имеет отношения к вашей компании.

— Уже имеет. Она за несколько секунд нашла проблему в продукте, на который мы потратили месяцы.

— У нее повышенная обонятельная чувствительность, — произношу наконец. — С детства.

В лице Рината ничего не меняется.

— Кто еще в твоей семье обладал такой чувствительностью? От кого у нее эта способность?

Мне становится не по себе.

— Никто. У нас ни у кого в семье не было ничего подобного.

— Ты уверена?

— Да.

Выходит слишком резко, и конечно это не ускользает от внимания Шарданова.

— Может, твои мать или отец? — продолжает он напирать. Но я стою на своем.

— Нет, никто точно.

Ринат долго изучает мое лицо, но наконец отводит взгляд. Наверное, ему просто надоело меня допрашивать.

— Стажировку будешь проходить в рекламном отделе. Проектом «Эль-Ниньо» и «Ла-Нинья» руководит Анна. Ты будешь помогать ей с локальным продвижением и текущими материалами.

Он нажимает кнопку на коммуникаторе. Дверь почти сразу открывается, и в кабинет заглядывает секретарь.

— Лариса, проводите Аглаю в отдел кадров.

На меня он больше не смотрит, и я испытываю странное облегчение, покидая кабинет.

Глава 12-1

— Пойдемте, — секретарша поднимается со своего места, и тут меня прошибает пот.

— Моя дочь! Где моя дочь? — подлетаю к столу. С трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить ее за воротник блузки. Или сразу за горло.

Секретаршу Ларису спасает только ее быстрая реакция.

— Ваша девочка с Га-Га-Гаевским гуляет, — лепечет она испуганно. — Мирон Кирил-л-ловичем. Он предложил с ней погулять, и я согласилась. У меня столько звонков с утра... И все сразу навалились...

Она сейчас вот-вот расплачется, а у меня сердце в груди сворачивается жгутом.

Гаевский? Откуда? Он же не собирался в офис, так и сказал Анне. Почему приехал? Зачем ему понадобилось гулять со Стефанией?

Но раздумывать некогда, бросаюсь к входу в зимний сад.

За стеклянной стеной неожиданно открывается огромное пространство, залитое солнечным светом.

Это не зимний сад, это целый парк, накрытый прозрачным куполом.

Высокие пальмы поднимаются почти до самого верха. Тонкие струи воды бесшумно стекают по гранитной стене, поддерживая влажность. Повсюду цветут орхидеи, камелии, кусты жасмина.

На мгновение забываю, что нахожусь в центре огромного офисного здания. Кажется, что я попала в оранжерею.

В другое время я бы бродила здесь часами, но сейчас взгляд лихорадочно мечется между зелеными ветками.

— Стефания! — зову. — Стефа!

Зачем Мирон забрал мою дочь боже?

Сердце делает кульбит и застревает где-то в области гортани, когда я вижу бывшего мужа, который держит маленькую девочку на вытянутых руках.

Стефка тянется ручками к пальмовой ветке, трогает пальчиками листья. Только сейчас обращаю внимание, что пол здесь выложен матовым белым камнем.

— Достаешь? — спрашивает Мирон.

— Дотаю! — бодро отвечает наша с ним дочка.

— И какой он?

— Гадкий!

— Противный, что ли?

— Та не! Гадкий!

— А, гладкий!

Буквально цепенею.

Они болтают, как ни в чем ни бывало. Пока я там с ума схожу...

Моя Стефания, которая знает, что к незнакомым мужчинам нельзя подходить на пушечный выстрел.

Моя дочь, которая в принципе плохо говорит, а с незнакомыми людьми ее заговорить не заставишь.

Первый раз она меня шокировала, когда заговорила утром с Шардановым. Теперь Гаевский. Она так спокойно сидит у него на руках?

Это не потому, что он ее отец, это не играет никакой роли.

Стефания понятия об этом не имеет. Я не верю ни в какой зов крови и запаха. Все полная чушь.

Мы люди, а не оборотни.