И часы, и воду нахожу на мини-кухне — нам выделили не просто комнату, а целые гостевые апартаменты, где есть электрочайник и даже микроволновка.

Оказывается, еще относительно рано. Дома я бы еще поспала, а здесь не знаю. Какой тут у них распорядок? Может, по расписанию подъем в пять утра?

В дверь раздается негромкий, но настойчивый стук.

Бегом бросаюсь к двери, рывком распахиваю.

— Пожалуйста, тише, не разбудите... — и замолкаю, потому что над проемом нависает Тимур, упираясь в дверные откосы обеими руками.

— Я поговорить. Пустишь? — мрачно кивает он мне за спину.

— Вы у себя дома, — пожимаю плечами и отхожу в сторону, пропуская его в комнату.

Он проходит внутрь, я прикрываю дверь спальни, приглашая Шарданова занять единственный диванчик в маленькой гостиной-кухне. Но тот отмахивается и направляется к окну.

— Чай не предлагаю. Подозреваю, вам на кухне заваривают вкуснее, — заливаю кипятком чайную пирамидку и разворачиваюсь к Тимуру. — Спрашивайте. Я так понимаю, вас интересует Мирон?

— Схватываешь на лету, — одобрительно кивает он и смотрит исподлобья. — Ничего, что я на «ты»? Ты тоже заканчивай выкать, у нас еще дел по горло.

— Не знаю, — я от неожиданности теряюсь, — мне так проще соблюдать дистанцию.

— А ты соблюдай, кто тебе не дает? — Тимур смотрит на чайник. — Слушай, налей и мне, не совсем же отстоем наш управляющий персонал травит.

Двигаю к нему чашку, себе заливаю еще одну пирамидку.

— Я не буду с тобой говорить о Мироне, — поднимаю голову и устремляю спокойный взгляд на Тимура.

— А я и не собирался о нем говорить, — тот отпивает чай, кривится, но никак не комментирует. — Я хочу узнать о тебе. И о твоей дочке.

Глядя, что я непонимающе хлопаю глазами, он продолжает.

— Как я понимаю, расстались вы не очень хорошо. И моя сестрица очень сильно для этого постаралась.

— Ммм...

— Если ты думаешь, как меня повежливее послать, то не стесняйся. Можешь посылать, я все равно у себя дома, как ты верно подметила, — предупреждает Тимур, и я безуспешно пытаюсь справиться с плывущими в улыбку губами.

— Тимур!

— Послушай, ну хуево вы расстались, это я уже понял. Скажи, Анька его подставила?

Теперь я и не думаю скрывать, насколько шокирована.

— Почему ты так говоришь о своей сестре?

— Потому что я не слепой, Аглая. Я видел, как они сходились. И как они живут, тоже вижу. Анька твоему мужу нахуй не впала. Я до сих пор не понимаю, нахера он на ней женился. Наша семья для твоего Гаевского — один большой проект.

Вглядываюсь в лицо Тимура, который говорит такие ужасные вещи, но не нахожу там ни злости, ни возмущения. Он говорит спокойно, без особых эмоций. Просто констатирует факты и пьет чай, заваренный из обычной пирамидки.

Наследник одной из богатейшей бизнес-империи Европы, не только страны.

Это какой-то сюр.

И я могу говорить ему «ты», потому что нас ждут общие дела...

— Что ты хочешь от меня услышать? — спрашиваю почти шепотом.

— Это ты была причиной того, что вы развелись? — спрашивает Тимур.

— Нет. И да. Я увидела их с Анной и сделала так, чтобы Мирон ушел. У меня мама заболела онкологией, отец попал в тюрьму. Я не хотела, чтобы Мирон растратил свой талант на лекарства, адвокатов и на решение других проблем. Он очень способный...

— Башковитый, — согласно кивает Шарданов.

— Я это рассказываю не для того, чтобы ему что-то стало известно, — предупреждаю Тимура, — а для того, чтобы поскорее уйти из этого дома.

— То есть, как только в семье жены возникли трудности, парень съебался, — задумчиво проговаривает Шарданов вместо того, чтобы отреагировать на судимость папы.

Честно говоря, я ожидала не такой реакции. Более негативной, что ли.

— Он бы сам не ушел, — безуспешно пробую заступиться за бывшего мужа. — Мне пришлось его подтолкнуть.

— Каким образом?

— Он подумал, что у меня появился богатый любовник. Мы развелись, и Мирон женился на Анне.

— Хм... И у тебя не возникает даже мысли отомстить? — поворачивается ко мне Тимур. Я от неожиданности отступаю назад. — Тебя бросили в такой тяжелый период жизни. Разве он это обещал, когда на тебе женился? Нет. И в горе, и в радости. Еще и с ребенком бросил. Живет теперь тут как король... Нет?

Я еще на шаг отступаю.

— Тебе какая разница, Тимур? Чего ты так завелся? Не собираюсь я никому мстить.

Он прожигает меня взглядом, его черные глаза под изогнутыми черными бровями кажутся сейчас горящими углями.

— Да что ж вы блядь такие терпилы все? И мать моя такой была. Вместо того, чтобы этого козла за яйца взять, лапки сложила, сдалась. Впустила в дом любовницу с детьми, все ей уступила, отдала, а сама свалила. Точно как ты.

— Это не твое дело, — цежу сквозь зубы и отворачиваюсь. — Я хочу сегодня же уехать.

От возмущения щеки пылают, прижимаю ладони, чтобы немного охладить.