Все правильно, это свежий бланк с сегодняшней датой и фамилией, именем и отчеством моего папы.

Только с группой крови было по-прежнему ничего непонятно.

Группа крови — вторая положительная.

У мамы первая положительная. Я слишком хорошо учила в школе биологию и анатомию, чтобы не понимать.

У меня третья положительная.

Это генетически невозможно.

НЕВОЗМОЖНО. НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО!

Никак. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

У меня может быть или первая, или вторая. Но не третья.

Я что им, неродная???

Смотрела на спящего отца, и сердце разрывалось от безмолвного ответа, который я уже получила, глядя на него.

Нет, не им. Ему...

Мой дар, который перешел мне от мамы, срабатывал лучше любого теста ДНК. Я по нему ни разу не усомнилась, чья дочь Стефания, пусть она ни в чем не была на меня похожа.

Отец открыл глаза и несколько раз моргнул, словно увидел привидение.

— Аглая? — удивленно посмотрел на меня. — Откуда ты взялась?

Перевел глаза на бланк в моих руках. Снова непонимающе заморгал.

— Что с твоим лицом? Почему ты плачешь?

Я не могла ничего ответить, просто стояла, опустив файл, молча смотрела на него сквозь слезы, которые безостановочно текли по моим щекам. Он же все равно был моим папой. Я не знала другого. А он так легко от меня отказался...

Теперь мне все стало понятно. Но легче от этого не было ни капли.

— Кто?.. — спросила я, осторожно кладя файл обратно на тумбочку. — Кто мой родной отец?

— Откуда ты узнала? — его голос сразу стал хриплым и испуганным.

— Твоя группа крови... Она должна быть третья или четвертая. Но не вторая, — ответила я мертвым голосом.

— Черт, — отец потер глаза, — я забыл, что ты всегда была лучшей по биологии. Мать поэтому прятала от тебя все мои медицинские карты...

— Так кто он? — повторила я.

— Я не знаю, — мотнул он головой. — Она уже была беременной, когда мы познакомились. Я влюбился, голову потерял. Мне было все равно. Она пряталась от него, говорила, что он чудовище. И я поклялся, что буду тебе хорошим отцом. Я старался, малыш...

— Ты... был хорошим... Лучшим... — слезы душили, но я не хотела делать ему больно. Он правда старался. Просто сейчас мы стали ему не нужны.

— Ты пойми, — он попытался поймать мою руку, — я захотел почувствовать, как это, когда свое. Родное. Я тебя любил, когда ты была малышкой, обожал. А потом ты выросла, и тебе стал не нужен твой папка. Той моей малышки, моей девочки, больше нет.

Я боролась с желанием броситься ему на шею, разреветься, сказать, что он мне очень-очень нужен. Да, та малышка выросла, но взрослой дочери тоже нужен отец. Мне не нужны его деньги, достаточно его присутствия, поддержки. И я ничем не помешаю его второй семье.

Но я понимала, что он говорит совсем не для этого.

Он уже все давно решил.

Или не он. Все равно.

Меня вычеркнули. Потому что неродная. И с этим ничего не сделать.

Потому что я была любимой, пока он любил маму. Как только та любовь испарилась, прошла и любовь ко мне.

Так оказывается тоже бывает.

— Ты же понимаешь меня, Аглая? — с надеждой спросил отец. — Ты не обижаешься, правда? Я имею право на второй шанс...

В его глазах тоже стояли слезы.

Вот, чего он хочет. Моего прощения. И прощания.

У меня было ощущение дежавю. Мне снова нужно было отпустить. И снова приходилось резать по живому.

Единственное, на этот раз в моем позволении уже никто особо не нуждался.

— Конечно, имеешь, папа, — покачала я головой, вытирая слезы. — Конечно, я на тебя не обижаюсь. Ты меня вырастил, и я тебе всегда буду благодарна. Вот бульон, тебе надо поправляться...

— Ну и хорошо, — отец с облегчением откинулся на подушку, — я рад, что ты такая понимающая. И я рад, что ты обо всем узнала сама. Мать взяла с меня слово ничего тебе не говорить, но мне давно хотелось рассказать правду. Облегчить душу, так сказать. А теперь прямо гора с плеч...

...Через месяц мы со Стефанией навсегда уехали из этого города.

Флешбеки закончились, возвращаемся в реал)))

Глава 9

Аглая

Открываю глаза и поначалу не могу сообразить, где я. Чужой потолок, незнакомая комната, шкаф с зеркалом от пола до потолка. Пока события вчерашнего дня не встают перед глазами хаотичным калейдоскопом.

По серому прямоугольнику окна сложно понять, какое сейчас время суток — с успехом может быть как раннее утро, так и вечер. С учетом вчерашних потрясений я вполне могла проспать целый день.

По привычке оглядываюсь в поисках телефона и вспоминаю, что телефон сгорел вместе с сумкой и документами в машине.

Сим-карту мне обещали восстановить, осталось ее куда-то вставить.

Рядом со мной на подушке сладко спит Стефания. Осторожно, чтобы ее не разбудить, сползаю с постели и иду искать часы. А заодно воду, потому что во рту кажется пошли трещины.