Это было не замечание.

Он просто напомнил мне, кто здесь хозяин воздуха, которым я дышу. Злость поднялась изнутри. Не та рваная, горячая, что била ключом в столовой, заставляя метать осколки. А тихая. Ледяная. Упрямая, как каменная кладка старых стен.

Адиан наклонился, поднял фолиант с пола, стряхивая невидимую пыль.

— К тому же, дамского чтива здесь не держат, — в его голосе послышалось насмешливое презрение.

Укол попал точно. Под рёбра. Он снова не видел меня. Снова решил за меня, что помещается в моей голове.

Будто мои мысли — это дешёвые романсы о прекрасных принцах, а не трактаты, которые я учила ночами.

Пробовать заклинания я не пробовала. Это было строжайше запрещено вне стен Академии. Я знала, что магия слишком опасна. Особенно моя. И мне не хотелось вместо свечи поджечь весь дом. Тем более, что книги в один голос твердили: «Первые заклинания — только в Академии. Только под присмотром!».

Я подняла взгляд выше.

— А с чего вы решили, что меня интересует дамское чтиво?

Глава 46

В голосе не дрогнуло ничего. Сейчас в нем не было оправдания и желания сгладить острые углы. Только сухая, колючая раздражённость.

Адиан сделал шаг. Потом ещё один.

Расстояние между нами схлопнулось, оставив слишком мало кислорода. И вдруг я почувствовала его запах.

Не сладких ландышей. Не магии. Холод, пропитанный дорогим парфюмом, горьковатой табачной ноткой и плотной кожей его перчаток.

Дыхание споткнулось. Не от влечения. От напряжения. От того, что он заполнил собой всё пространство, вытеснив воздух, сделав каждый мой вдох тяжёлой, осознанной работой.

Адиан медленно, почти нарочито, вернул книгу на полку. Пальцы в чёрной коже скользнули по корешку, выравнивая ряд.

Он тянул время. Пытался вернуть контроль, который я нечаянно расшатала.

— С того, что вы производите именно такое впечатление, — произнёс он, не отводя взгляда. — Женщины, которая мечтает, что её спасут.

Слова ударили глухо, оставляя синяк на гордости.

Он понятия не имел. Понятия не имел, сколько раз мне приходилось собирать себя по осколкам. Сколько раз я вытаскивала себя из ямы, куда меня пихали те, кто должен был защищать. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы боли.

— Жаль, — сказала я ровно. — Меня куда больше интересуют книги по магии, чем шелест кружева и стоны любовников.

Усмешка промелькнула на его красивых губах.

Резкая. Злая.

Будто сама мысль о том, что я могу обладать умом, оскорбляла его представление о мироздании.

— Не пытайтесь казаться умнее, чем вы есть, — в голосе Адиана прозвучало такое снисхождение, что мне захотелось в него плюнуть. — Вы даже не понимаете, что здесь написано.

Это стало последней каплей.

Я шагнула к стеллажу. Медленно провела кончиками пальцев по шершавым корешкам, чувствуя, как под кожей отзывается знакомое, древнее тепло. И начала говорить. Тихо. Без пафоса. Без дрожи.

— «Трактат о связывании потоков», Дерваль Амбориус. Третья эпоха. Описывает принцип резонанса кровного дара и ошибки наложения печати в ритуалах вызова. Вот здесь, — я коснулась другого, потёртого тома, — «Хронология ритуалов возврата». Автор неизвестен, но почерк магистров Северного Круга. Там разбирается анатомия магических узлов и способы преодоления магических барьеров. А это, — палец остановился на тяжёлом, обитом медью фолианте, — «Канон запрещённых связок». Не про любовные интриги, герцог. Про то, что происходит с сосудом, когда магический резонанс превышает допустимые пределы.

С каждым словом воздух между нами натягивался.

Я видела, как меняется его лицо.

Как в тёмных глазах загорается не признание, а глухое, физическое раздражение. Потому что я знала. По-настоящему. Без запинки. Без попыток впечатлить.

И хуже всего — ему было интересно слушать.

Я читала это в напряжении его челюсти, в том, как он перестал дышать на долю секунды, когда я упомянула Северный Круг.

Его челюсть напряглась сильнее.

Будто каждое мое слово царапало что-то внутри.

Его картина мира, выстроенная на моём невежестве, дала трещину. И это бесило его сильнее любого крика. Он чувствовал, как привычная опора уходит из-под ног.

Следующая фраза вырвалась у него жестче, чем он, вероятно, планировал. Словно он хотел раздавить эту новую, неудобную реальность, прежде чем она успеет укорениться.

— Теперь понятно, почему у вас нет ухажёров.

Адиан произнёс это с ядовитой усмешкой.

Тишина опустилась тяжёлой, свинцовой плитой. Она давила на барабанные перепонки, вытесняя шорох тканей, далёкий стук часов, дыхание.

Глава 47. Дракон

Она не отводила взгляда.

В ее глазах не было страха, который я привык видеть у всех, кто оказывался в моем поле зрения. Там горел холодный, расчетливый огонь. Огонь того, кому нечего терять, кроме собственной гордости.