— Теперь понятно, почему у вас нет ухажеров, — произнес я. Голос прозвучал тише, чем я планировал.

В нем звенела та самая ядовитая усмешка, которой я обычно пользовался как щитом.

Но она не дрогнула. Не опустила ресниц. Не сделала шаг назад, спасаясь бегством от моего презрения. Вместо этого уголок ее губ дрогнул в усмешке.

— Наверное, потому что на мне всегда было старое платье, — сказала она. Просто. Будто констатировала погоду за окном. — Не меня же нацеливали на удачное замужество с герцогом? Не ради меня мать выспрашивала о ваших предпочтениях? Не ради меня отец добывал приглашения на те балы, где «точно будет герцог Дартуар».

Каждое слово било точно в цель.

Оно вскрывало гнойник, который я сам себе запрещал замечать.

Я смотрел на нее и видел не «серую мышь», а зеркало, отражающее уродство их семьи. И мое собственное участие в этом спектакле.

Я сделал шаг вперед. Инстинктивно. Мне нужно было сократить дистанцию. Нужно было задавить это странное, липкое ощущение, которое ползло по коже вслед за ее словами. Ощущение, что она видит меня насквозь. Что она знает: я — часть механизма, который перемолол ее жизнь.

— Вы обвиняете меня в том, что у вас не было красивых платьев? — спросил я.

В моем голосе прорезались металлические нотки.

— Я констатирую факт, ваша светлость, — ответила она. Ее голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — Вы были целью. Призом. Аннабель готовили к этому годами. А я… Я была фоном. Декорацией. Чтобы она сияла ярче.

Она замолчала. Тишина стала звенящей.

Я ждал, что она продолжит.

Что начнет умолять, жаловаться, требовать справедливости. Но она просто стояла. Смотрела на меня. И в этом взгляде было столько достоинства, сколько не было у всей ее родни, взятой вместе.

И тут меня накрыло.

Это не было похоже на то, что дракон испытывал к «истинной».

Там всегда был голод.

Здесь…

Я поймал себя на том, что любуюсь тем, как она держит удар.

И это было куда опаснее.

Это было нечто иное. Темное. Извращенное.

Мне понравилось.

Она не заискивает. Как ее подбородок слегка вздернут, демонстрируя линию шеи, хрупкую, но неподкупную.

Мне хотелось одновременно восхищаться ею и сломать ее. Ее хотелось поставить на колени. И смотреть, как она все равно поднимает подбородок.

Мне понравилось, как она злится. Не истерично, не мелко, а глубоко, холодно. Эта злость делала ее живой.

И я ловил себя на мысли, что хотел бы склониться к ней ближе, чтобы вдохнуть эту жизнь.

Она была штормом. Холодным, опасным, непредсказуемым.

И боги мне свидетели, мне нравилось стоять в эпицентре этого шторма.

Моя рука невольно потянулась к ней. Мне хотелось коснуться этого шторма. Схватить его за руку и посмотреть ей в глаза. Что я там увижу? Испуг? Удивление? Или что-то другое?

Я знал, что я хотел там увидеть.

Я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы она уходила.

Не хочу, чтобы она замолчала.

Хочу, чтобы она продолжала говорить. Чтобы ее голос, хриплый от напряжения, заполнял пустоту библиотеки. Чтобы ее присутствие, плотное и ощутимое, давило на мои чувства, заставляя их обостряться до боли.

Это было отвратительно.

Я почувствовал, как внутри поднимается волна самопрезрения. Дракон, обычно чуткий к «истинности», сейчас тихо рокотал внутри, а его глаза горели жадным блеском. Он не требовал Аннабель. Он наблюдал за Анной. С интересом. С любопытством хищника, который нашел добычу, способную огрызаться.

«Ты предаешь ее», — шепнул внутренний голос. Голос совести, который я давно научился игнорировать.

Глава 48. Дракон

«Это не Аннабель», — жестко напомнил я себе.

Но тело не слушало разум.

Я наслаждался этим напряжением. Натянутой струной между нами. Тем, что она здесь. Рядом. Не как тень. Не как замена. А как равный противник в этой странной, извращенной игре, которую я сам же и затеял.

— А на этот спектакль со свадьбой вы подписались, чтобы отомстить сестренке? — спросил я, испытывая ее вопросом на прочность.

Вопрос вырвался сам собой. Не от скуки. Не от желания уколоть. А от потребности заполнить пустоту. Узнать. Понять, кто она такая на самом деле.

Она моргнула. Удивление мелькнуло в ее глазах, быстро сменившись осторожностью.

— Нет, — ответила она коротко. — У меня с семьей был договор. Я не хотела быть вашей женой. Я хотела получить бабушкино наследство, которым распоряжались родители, чтобы поступить в Магическую Академию. Это было условие. Вы в обмен на наследство.

— Но почему-то вы еще здесь.