— И не самое дорогое, — отрезал я, сжимая руку в болезненно напряжённый кулак. — Просто приличное. Чтобы не позорила дом.

Себастьян моргнул.

Едва заметно. Уголок брови дрогнул на долю миллиметра.

На его лице мелькнуло нечто, чего я не видел за десять лет службы: искреннее, тихое удивление.

И он был прав! Прав! Я не должен был такое говорить!

Герцог Дартуар не думает о том, какой цвет нравится «мадам Замене». Герцог не помнит её фразы. Герцог не заказывает платья, руководствуясь её вкусом, а не этикетом.

Он склонил голову, скрывая реакцию за поклоном.

— Как прикажете, ваша светлость.

Он вышел. Дверь снова закрылась.

Тишина вернулась, но теперь она была другой. Нарушенной. Я смотрел на свою руку. Кровь уже запеклась, корка стягивала кожу. Я не стал её отмывать. Через пару минут от нее ничего не останется. Кожа затянется. Рана исчезнет бесследно.

Я не собираюсь извиняться.

Не сейчас. Не завтра. Никогда.

Мне было бы проще отгрызть себе руку по локоть, чем произнести перед этой невозможной женщиной слово «прости».

Глава 39

Я сидела на краю жесткой кровати, сжимая пальцы в кулаки, и считала удары собственного сердца.

Один. Два. Три.

За каждым ударом тянулся шлейф одного и того же, холодного как лезвие осознания: у меня больше ничего нет.

Ни дома. Ни статуса. Ни права на имя.

Адиан уже принял решение.

Я чувствовала это кожей, как перемену погоды перед грозой. Он подпишет бумаги, как только остынет тот удушливый воздух, который я оставила в столовой.

И меня вышвырнут.

На улицу. В одной рубахе. С пустыми руками.

Скрип петель разрезал тишину. Я не обернулась. Тяжелые шаги по дереву, размеренные, безупречно выверенные.

Себастьян.

Он остановился в двух шагах от меня, и воздух в комнате снова запах ландышем. От старого дворецкого пахло так же, как от моей сестры. И это показалось мне забавным.

— Леди Анна, — его голос был ровным, без малейшего оттенка осуждения, но и без сочувствия. — Его светлость поручил мне узнать ваш предпочтительный цвет. Для гардероба.

Я медленно подняла голову. Воротник ночной сорочки врезался в ключицу, царапая разгоряченную кожу.

— Зачем?

Мой голос был чуть сиплым и каким-то погасшим.

— Приказ, госпожа.

— Разве это имеет значение? — выдохнула я, и голос сорвался на сухой хрип.

— Вам закажут новое платье, — отрезал дворецкий, не мигая.

Его взгляд скользнул по моим босым ступням, по тонкому льну, просвечивающему на коленях, и он продолжил тем самым поучительным тоном:

— Вы не можете находиться в доме Дартуар в одной ночной рубахе. Это неприемлемо. Недопустимо.

Я посмотрела на свои руки. Ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы белых отметин. Если он меня выгонит, на улице эта ткань не защитит ни от ветра, ни от взглядов, ни от холода. А в этом доме стены помнят каждую ошибку. Мне нужен был щит. Даже если он сшит из шелка и куплен на чужие деньги.

— Красный, — сказала я. Слова вырвались сами, острые как битое стекло. — Как мантия адептки Магической Академии.

Он едва заметно кивнул, записывая что-то в маленькую кожаную книжку, которую держал за спиной.

— Благодарю. Заказ будет оформлен к вечеру. — Он уже развернулся, чтобы уйти, но задержался на пороге. — Прошу вас, не покидайте крыло без уведомления. Особенно в таком виде.

Дверь закрылась. Я осталась одна. Но тишина больше не была спокойной.

В груди что-то сжалось, будто пружину, которую годами держали под прессом, а теперь резко отпустили.

Воздух вокруг туалетного столика пошел рябью.

Стеклянный бокал с остатками недопитой воды дрогнул.

Тяжелый бронзовый подсвечник пополз по полированной поверхности, оставляя за собой тонкий сухой след пыли.

В ванной что-то глухо стукнуло, упало на кафель и раскололось.

Глава 40

Я вскочила. Сердце рванулось к горлу. Пудреница с края столика сорвалась с места, упала на ковер, крышка распахнулась, рассыпав пудру серым облаком.

Я схватила подсвечник, прижала его к груди, чувствуя, как металл нагревается в ладонях.

Дыши. Вдох. Выдох.

Я поставила подсвечник на место. Выровняла. Но пальцы продолжали дрожать.

Я замерла, поглядывая то на столик, то на стол.

Все прекратилось.

Мои напряженные плечи опустились, и я выдохнула.

Нужно было действовать. Пока он не подписал бумаги. Пока меня не вышвырнули на улицу.

Я знала, где искать ответы.

Массивные двери с драконьей резьбой. Совсем близко. Совсем рядом.

Я немного послушала возле двери, а потом, убедившись, что в коридоре пусто, вышла из комнаты.

Камень под ногами был ледяным.

Я шла быстро, стараясь не шуметь, растворяясь в тенях потемневших гобеленов. Дверь библиотеки.

Я протянула руку к львиной голове-ручке.