Секция магии нашлась сразу. И всё остальное перестало существовать.

Я снимала фолианты быстро, лихорадочно. Перелистывала страницы, сердце колотилось где-то в горле. Искала. Не знала, что именно, но чувствовала: ответ здесь.

Глава 44

«Передача дара». «Родовое запечатывание». «Временный отток». «Магия есть часть души».

Страницы мелькали перед глазами, а глаза выхватывали строчки.

Не то. Не то…

На одной из страниц я резко замерла. Воздух стал тяжёлым, как вода. Чтение ускорилось, строки плясали перед глазами.

Вдох.

«Дар передаётся кровному родственнику через ритуал…»

Выдох.

«Это возможно только с помощью родовой магии. Согласия на передачу не требуется. Это решение главы рода…»

Вдох.

«Для передачи магии внутри рода нужна кровь того, кто передаёт. Её дают выпить тому, кто забирает… Для этого нужно сделать надрез в виде магического знака на руке и собрать кровь в ритуальную чашу… После этого проводится сам ритуал».

Кровь. Ритуал. Круг.

У меня закружилась голова. Я перевернула страницу. Рисунок.

Схема надреза на запястье. Я медленно опустила взгляд на свою руку.

Перевернула ладонь. Тонкий, едва заметный шрам, который я считала детской царапиной настоящей Анны, теперь горел огнём. Я провела по нему пальцем. Кожа подрагивала. Мир качнулся.

Это правда. Всё это — правда.

Её украли у меня пять лет назад. Без моего согласия.

Я вернулась к тексту, жадно впитывая каждую букву.

«Постепенное возвращение дара к истинному владельцу возможно со временем. Иногда процесс растягивается на десятилетия. В некоторых случаях проводится повторный ритуал. Процесс ускорится при крайних состояниях носителя».

Крайние состояния… Что-то знакомое…

“Опасность. Страх. Боль”, - перевернула я страницу.

И тут меня пронзило. Зеркало. Подсвечник. Предметы, дрожащие от моих нервов. Это была я. Магия возвращалась с болью.

“В случае смерти истинного владельца магии, магия остаётся у нового владельца. Возможны также ошибки в ритуале, которые влекут за собой полное уничтожение души истинного владельца магии”.

Я снова посмотрела на строчки.

Потом на собственную руку. На шрам. На рисунок.

И внутри вдруг стало холодно. По-настоящему.

До дрожи.

Если магия — часть души… тогда… тогда что они сделали с Анной?

Ошибка ритуала.

Уничтожение души.

Замещение.

Перенос.

Строчки расплывались перед глазами.

Меня затошнило. Я крепко зажмурилась, сжимая книгу до боли.

Нет.

Нет-нет-нет…

Я закрыла книгу и прижала ее к груди, как прижимала бы к себе душу бедной Анны. Знала ли Аннабель про ритуал? Или нет? Помнила ли она его?

Я несколько раз глубоко вздохнула.

На глаза накатили слёзы. Но теперь не от боли. От облегчения. От счастья, в которое страшно было поверить.

«Не навсегда…» — прочитала я, снова открыв книгу.

Перечитала снова.

Смахнула влагу с ресниц, и из груди вырвался тихий, почти беззвучный смешок.

Я смеялась сквозь слёзы, чувствуя, как внутри что-то расправляется, поднимается, обретает силу.

И именно в этот момент послышался тяжёлый звук открывающейся двери.

Глава 45

Книга выскользнула из пальцев раньше, чем я успела осознать, что шаги за спиной — не эхо и не игра воображения.

Тяжёлый фолиант ударился о паркет глухим, гулким звуком, словно камень, брошенный в глубокую шахту.

Сердце рванулось вниз, оставляя в груди холодную, звенящую пустоту.

Спрятаться я не успела. Да и не хотела.

На пороге стоял герцог.

И первое, что пронзило меня, был не страх за себя. А паника за книгу. Не повредились ли страницы? Не сломался ли переплёт? С книгами нужно обращаться бережно. Особенно с такими старинными и ценными, как эта.

Я уже наклонилась, пальцы тянулись к кожаному переплёту, чтобы поднять её, отряхнуть, проверить, но тень накрыла меня быстрее.

Адиан шёл медленно. Размеренно.

Без суеты, но с той тяжёлой, давящей поступью, которая заставляет воздух в помещении густеть, становиться вязким.

Я выпрямилась, так и не успев поднять книгу.

Его взгляд скользнул по мне, задерживаясь на деталях с холодной, оценивающей жестокостью.

Алое платье.

Распущенные волосы, всё ещё хранящие следы вчерашней укладки. Тёмный, почти кровавый отблеск помады на губах.

И книга на полу, как улика на месте преступления.

В его тёмных глазах вспыхнуло раздражение. Почти мгновенное. Будто я снова сломала привычный, удобный порядок вещей. Я была не той Анной, которую можно презирать молча. Я уже была другой.

— Мадам Замена.

Его голос прозвучал тихо, но рассек воздух, как лезвие гильотины. Я вздрогнула внутри. Но подбородок не опустила. Мой взгляд встретился с его. Мне показалось, что это скрестились два меча.

— Я не разрешал вам пользоваться библиотекой.