Я узнала этот запах ландыша. Он всегда исходил от Аннабель. Родители не скупились на лучшие средства для сестры.

Имя сестры прозвучало как заклинание.

Я закрыла глаза, позволяя теплой воде смывать с меня грязь вчерашнего дня, унижение, страх. Пена пахла роскошью. Запахом, который я раньше могла только нюхать издалека, проходя мимо открытых окон ее комнаты.

Потом меня вытерли мягкими полотенцами, такими пушистыми, что они казались облаками. Кожа стала мягкой, розовой. Меня усадили перед зеркалом.

Началось самое странное.

Они расчесывали мои волосы долго, тщательно, распутывая каждый узелок. Щетка скользила по прядям, и я видела, как тусклые, неухоженные локоны превращаются в поток жидкого золота. Затем одна из девушек достала флакон с маслом.

— Для блеска, миледи, — прошептала она, втирая маслянистую жидкость в кончики.

Волосы засияли. Настоящим, живым блеском. Не тем дешевым средством, которым я иногда брызгала их тайком, а глубоким, здоровым свечением.

Потом они начали делать прическу. Локоны укладывались в сложную, но элегантную конструкцию, высокую, открывающую шею. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Девушка, отражавшаяся в стекле, была красивой. Не «серой мышью». Не тенью. А девушкой с правильными чертами лица, ясными глазами и королевской осанкой, которую ей придавали эти руки, творившие чудо.

— Теперь платье, — деловито сказала старшая служанка.

Они помогли мне надеть то самое платье, которое принес Себастьян. Оно было голубым. Не кричащим, не вызывающим, а нежным, цвета утреннего неба. Ткань скользнула по телу, прохладная и тяжелая. Шелк. Настоящий, дорогой шелк.

Я замерла, глядя на свое отражение.

Это было мое первое новое платье за всю жизнь в этом мире.

Раньше я носила только то, что оставалось после Аннабель. Платья, которые она надевала один раз, а потом выбрасывала или отдавала мне, потому что «оно уже не модное» или «тут пятнышко». Я штопала их, перешивала, прятала дефекты кружевами.

А это… Это было новым. Идеально сидящим. Без единой заплатки. Без запаха чужих духов, въевшихся в волокна. Оно пахло только магазином, новизной и чистотой.

Горло перехватило спазмом. Я почувствовала, как к глазам подступают слезы.

Пока надо мной колдовали, я задумалась, а вдруг всё это время дело было только в обертке?

Глава 28

Мысль пронзила сознание, острая, как осколок стекла.

Все эти годы я считала себя уродливой. Непримечательной. Серой. Я думала, что проблема во мне. В моей сути. В том, что я лишена таланта быть яркой.

А сейчас… Сейчас я смотрела в зеркало и видела красивую девушку. Ту же самую Анну. Те же самые глаза, тот же самый нос, те же самые губы. Но обрамленные золотом волос, подчеркнутые заколками, уложенные по всем правилам искусства.

Служанки приступили к макияжу. Они работали быстро, ловко. Пудра легла на кожу легкой вуалью, скрывая бледность. Румяна добавили жизни щекам. Карандаш подчеркнул ресницы, сделав взгляд глубже. Помада — нежно-розовая, влажная.

Это был тот самый модный нынче макияж, который журналы называли поэтично: «Юная свежесть».

Я смотрела на свое отражение. И видела… сходство с Аннабель.

Не полное, нет. Аннабель была ярче, эффектнее. Но сейчас, в этом платье, с этой прической, с этим макияжем… Я стала похожа на нее. На ту идеальную картинку, которую все любили. На ту девушку, ради которой родители продали мою душу.

— Готово, миледи, — сказала старшая служанка, отступая назад и делая реверанс. — Вы выглядите очень хорошо.

Она улыбнулась. Искренне. Тепло.

Другая служанка тоже улыбнулась.

— Вы очень на нее похожи, миледи. Герцог будет доволен.

Они говорили со мной вежливо. Они называли меня «миледи». Они улыбались мне.

И я поняла.

Все эти пять лет я была товаром низкого сорта. А Аннабель — товаром премиум-класса.

Мир любил Аннабель. Мир любил красоту, статус, блеск.

И сейчас, став немного похожей на нее, я вдруг получила крохи этого внимания. Эти улыбки. Это уважение. Этот трепет в голосах.

Может быть, если я стану хоть немного похожей на неё… хоть немного любви достанется и мне? Может быть, люди наконец перестанут смотреть сквозь меня?

Дверь открылась. Вошел Себастьян.

Он остановился на пороге. Его взгляд скользнул по мне, оценивающе, внимательно. Он посмотрел на прическу, на платье, на лицо.

В его глазах мелькнуло что-то новое.

— Вы очень на нее похожи, — заметил он тихо. В его голосе не было яда. Была констатация факта. — Прошу за мной, леди Анна. Завтрак ждет.

Он назвал меня леди Анна.

Я сделала шаг вперед. Ноги больше не дрожали. Внутри разливалось странное, теплое чувство. Не счастье. Нет. Скорее, опасное, пьянящее открытие.

Если маска работает… если оболочка имеет такую силу…

То, возможно, я на верном пути.

Я вышла в коридор, и впервые за пять лет моя голова была высоко поднята. Не из гордости. Из отчаянной, холодной надежды.