— Вы уверены, что она останется? — осторожно спросила та, что хихикала первой. В её голосе теперь дрожала неуверенность. — Герцогу она ужасно не понравилась! Он смотрел на неё, как на пятно на своем плаще.

— Не вашего ума дело — останется ли она или нет, — отрезал дворецкий. В его голосе прорезалась такая ледяная резкость, что я едва не вздрогнула. — Сейчас она — его законная супруга. Так что ведите себя подобающе. Любое неуважение к мадам Анне будет расценено как неуважение к дому Дартуар. А последствия, думаю, вы можете себе представить.

Повисла мертвая тишина. Слышно было только тихое шуршание тканей, когда служанки поспешили прочь.

Я выдохнула, воздух вырвался из легких с тихим свистом. Заступничество? Или просто защита репутации дома? В любом случае, я была благодарна дворецкому.

Я отошла от двери, стараясь ступать бесшумно, и прислушалась. Шаги Себастьяна приближались. Тяжелые, размеренные. Мне показалось, что он сейчас подойдет к моей двери и откроет ее, но нет… Дворецкий прошел мимо.

Он шел дальше, в глубину коридора, туда, где находились массивные двери библиотеки.

Щелчок.

Глухой металлический лязг.

Звук поворачиваемого ключа в замке прозвучал для меня громче грохота барабанов.

«Он закрыл библиотеку», — пронеслось в голове, обжигая сознание холодной ясностью.

Доступ к знаниям был отрезан.

Запретный плод оказался за семью печатями.

Глава 22

Адиан не просто держал меня в доме — он лишал меня инструментов, которые могли бы мне помочь.

Шаги вернулись.

Теперь они направлялись прямо к моей двери.

Тихий стук. Два коротких удара.

— Мадам? Вы не спите? — голос Себастьяна был тише, чем раньше, но всё так же непроницаем.

— Нет, — отозвалась я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я подошла к двери и приоткрыла её ровно настолько, чтобы видеть его лицо в полосе света из коридора. — Спасибо, что за меня заступились перед служанками.

Себастьян слегка склонил голову. В уголке его губ мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее удовлетворение.

— Я знал, что в этом доме отличная слышимость, мадам, — произнес он сухо. — И я за то, чтобы в доме был порядок.

Он остановился в дверях, его фигура казалась высокой и незыблемой, как колонна. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни жалости, ни презрения. Была лишь профессиональная оценка. Как оценивают мебель: удобно ли она стоит, не портит ли вид комнаты.

— Спокойной ночи, мадам, — произнес он и сделал шаг назад, собираясь закрыть дверь.

— Подождите, — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.

Себастьян замер, одна бровь чуть приподнялась.

— Я хотела вас спросить, — начала я осторожно, подбирая слова, словно шла по тонкому льду. — А камины в доме... они сами разжигаются? Я просто слышала, что сейчас есть такие камины, которые разжигаются сами. Они работают от магии. Их недавно изобрели.

Дворецкий посмотрел на меня так, будто я предложила ему поцеловать жабу. Его лицо осталось каменным, но в глазах мелькнуло искреннее недоумение, граничащее с брезгливостью к моему невежеству.

— Мадам, дом Дартуар — приверженцы старых традиций, — произнес он медленно, чеканя каждое слово. — Зачем нам саморазжигающиеся камины, эти бездушные механизмы, которые ломаются при первом же скачке магического фона?

Он посмотрел на меня свысока.

— Дом Дартуар обладает достаточными средствами, чтобы обеспечивать полный штат квалифицированных слуг. Пусть эти новомодные игрушки покупают те, у которых нет денег на достойную прислугу. Мы пока обойдемся старыми, проверенными методами.

Он поклонился, чуть глубже, чем обычно, и тихо закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал финальной точкой в нашем разговоре.

Я осталась стоять в темноте комнаты, и слова Себастьяна эхом отдавались в голове.

Но сегодня вечером огонь в моем камине вспыхнул сам. Без дров, без кремня, без служанки с кочергой. Он каким-то образом среагировал на мою боль, на мой гнев, на отчаяние.

Трещина в стекле, огонь в камине — все это выглядит очень странно.

Я медленно подошла к камину. Угли давно остыли, превратившись в серый пепел. Но воздух вокруг них все еще дрожал, искажая пространство, как над раскаленным асфальтом летом.

«Камин разжегся сам. Без слуг».

Мысль, робкая и опасная, пробилась сквозь туман усталости. Может быть, во время ритуала что-то пошло не так? Может, во мне осталась магия?

И сейчас, под давлением стресса, под влиянием этого места, насыщенного древней силой драконьего рода, печать треснула?

Или... или магия пытается вернуться обратно?

Возможно ли такое вообще? Были ли прецеденты?

Глава 23

Как жаль, что без библиотеки я не смогу это узнать. Так же как не смогу понять, что именно со мной произошло пять лет назад. И не связано ли мое пробуждение в теле Анны с тем таинственным ритуалом?

Я легла на кровать, не раздеваясь, закутавшись в тонкое одеяло, которое пахло лавандой и чужой жизнью.

Сон пришел не сразу.