Традиционно сезон зимних балов и маскарадов в Российской империи второй половины XIX века начинался с середины ноября и продолжался несколько месяцев до Масленичной недели. Рождественские балы проводились в Зимнем и Аничковом дворцах, в Концертном заде и дворянском собрании, так же давались приемы в английском, французском и австрийском посольстве. Часто проводились маскарады или костюмированные балы.

.

.

Глава 2

В общем, полковник Тихонов за десять минут вальса утомил меня своей властной энергетикой настолько, что я сбежала от него. Нашла повод — заметила в толпе знакомую даму. Извинившись перед полковником, я поспешила к ней. Поздоровалась и сразу же уточнила:

— Екатерина Павловна, вы говорили, что господин Левицкий будет на сегодняшнем приеме. А я что-то не вижу его.

— Как же, дорогая, — удивилась Екатерина. — Вон же он. У той кобальтовой напольной вазы с цветами, говорит с великим князем.

Она указала на невысокого господина в черном сюртуке, в котором я бы в жизнь не признала важного чиновника финансового ведомства.

— Вы не могли бы меня представить господину Левицкому? Хотела поговорить с ним о важном деле.

Екатерина Павловна занимала должность одной из фрейлин Ее Величества Александры Федоровны, поэтому знала почти всех в этой зале, где сегодня собрались все известные люди петербургского общества. Ожидался приезд даже самого царя с супругой.

Левицкий Максим Николаевич занимал пост заместителя министра финансов, и через него я надеялась получить выгодные контракты. Была у меня одна дерзкая задумка, поэтому я решила попробовать удачу сейчас и поговорить с ним.

— Если желаете, конечно, — произнесла Екатерина Павловна. — Намерены продать ему свой автомобиль?

— Вы угадали. Только не один, а десятка два, три.

Заместитель министра оказался вполне разговорчивым и вежливым человеком. Мы с Максимом Николаевичем обсудили развитие автомобильного производства в России, и я, пользуясь случаем, высказала свое предложение, из-за которого, собственно, только и приехала сегодня на прием в посольство.

— У меня есть одна идея относительно машин, которые могут понадобиться в дальнейшем развитии транспорта в столице и других городах империи, — деликатно перевела я разговор в нужную мне сторону. — И поверьте, весьма интересное предложение для вашего ведомства.

— Да? Вы заинтриговали меня, сударыня, — ответил Максим Николаевич.

— Но, наверное, это не стоит обсуждать здесь, в таком шуме.

— Вы правы, Нина Георгиева. Могу пригласить вас на будущей неделе к себе в министерство. Там вы и расскажете мне это свое «интересное предложение».

Спустя час я засобиралась домой. Приемы и балы зимнего сезона в Петербурге начинались поздно, около восьми-девяти вечера, потому едва приехав, я отметила, что на часах уже около одиннадцати. Важный для меня вопрос я решила, а оставаться более в этом шумном, многочисленном «муравейнике» не хотелось.

Одевшись, я вышла на улицу. Спустилась с крыльца, и велела лакею поймать мне экипаж. Сегодня приехала без машины, собралась выпить шампанского, оттого свою любимицу «Нинель» оставила дома.

Оставшись ждать у парадного входа экипаж, я натягивала перчатки. Сегодня похолодало, и казалось вот-вот пойдет снег.

Неожиданно около меня на мостовой остановилась открытая коляска. В ней сидел Левицкий. Обратив на меня настойчивый взгляд, заместитель министра галантно спросил:

— Нина Георгиевна, вы домой? Могу отвезти вас, не возражаете?

Я оглядела дорогую пролетку черного цвета с позолоченными вензелями и мило улыбнулась Максиму Николаевичу.

— Почту за честь, сударь.

Извозчик тут же спрыгнул с коляски и подал мне руку. Я аккуратно забралась в экипаж, стараясь не запнуться о длинную юбку бального платья.

— Заодно и обсудим, когда вам лучше посетить наше министерство.

Мы проехали только пару кварталов, как вдруг из-за угла выскочил какой-то человек и бросился к нашему экипажу. Возница был вынужден резко затормозить, чтобы не сбить его, я чуть вскрикнула от испуга.

В следующий миг этот ненормальный, бросившийся под копыта лошади, стремительно вытянул пистолет и, направив на нас с Левицким, начал стрелять.

Вмиг жгучая боль обожгла мое плечо, и я схватилась рукой за горящее место. Вскрикнув, я дернулась в сторону, попыталась спрыгнуть с коляски, но со всей дури втемяшилась головой в железный набалдашник экипажа.

Последнее, что я увидела, как возница спрыгнул с козел, и со всей размаху саданул кулаком по лицу стрелявшего.

Глава 3

Пришла я в себя спустя какое-то время.

Отчего-то я сидела на полу коляски, ее дверца была распахнута. Видимо, я отворила ее, когда пыталась спрыгнуть.

Подняла голову. Увидела рядом неподвижного Левицкого, его окровавленное лицо и одежду. Мне стало дурно от этого вида.

Надо мной вдруг склонился полковник Тихонов.

— Нина Георгиевна, вы живы!