— Что? Где я? — прохрипела я испуганно, глядя на Якова Петровича и не понимая, как он тут оказался.

— Не бойтесь, сударыня, я помогу, — успокаивающе сказал он, и ощутила, как он осторожно поднимает меня на руки.

— Плечо…

— Да я вижу, вас ранили, — тихо отозвался полковник.

Я же нервно вертела головой. Видела, что несмотря на поздний вечер вокруг собирались люди, видимо проходившие неподалеку. Громкие взволнованные голоса, ропот, шум и какие-то истеричные крики женщин наполняли пространство. Я заметила городовых, в белых мундирах. Они громко кричали и раздавали приказы каким-то людям.

Хаос царил на улице.

В этот момент двое полицейских, выкрутив руки стрелявшего в нас, связывали его. Убийца же истерично кричал:

— Земля и воля народу! Кровопийцы!

— Заткнись уже! — процедил один из городовых, и саданул ему по лицу.

Яков Петрович быстро понес меня прочь от темной коляски, а я все вертела головой назад. Морщилась от боли, верх плеча невыносимо болел.

— Господин Левицкий? — спросила я полковника.

— Мертв, — коротко ответила Тихонов. — Вам повезло, что попали только в плечо. С такого близкого расстояния это просто чудо. Возница тоже мертв.

— Какой-то ужас.

— И не говорите. Я отвезу вас в больницу. Пока полицейские еще очухаются, а вам срочно нужен врач, — он уже донес меня до какой-то пролетки.

Извозчик, стоявший рядом, помог Тихонову подняться на подножку. А полковник осторожно усадил меня на сиденье, придерживая.

— Нет. Никаких больниц, — запротестовала я. — Везите меня домой!

— Но...

— Я прошу вас, полковник. У меня есть знакомый врач, он сам осмотрит меня. Ему я доверяю.

— Как скажите, — кивнул Яков Петрович. — Тогда домой?

— Да. Спасибо вам, — промямлила я, морщась от невыносимой боли.

— Гони! — приказал Тихонов извозчику и назвал адрес моего особняка с удивительной точностью. — Быстро доставишь — дам целковый.

Мужик понятливо кивнул и начал понукать лошадь. Мы тронулись.

Тихонов осторожно придерживал меня. Я же почти лежала на его груди. Голова до сих пор кружилась, и я то и дело выпадала из реальности. Похоже, хорошо приложилась головой. Как бы сотрясения не было.

Каждое движение отдавалось яростной болью в руке. Я сжимала губы, пытаясь молчать, но иногда стон срывался с моих губ. Извозчик гнал с такой скоростью, что дома и улицы мелькали в ночном мраке.

— Вы позволите осмотреть вашу рану? — предложил вдруг Яков Петрович.

— Конечно же нет! Это совсем неудобно! — возмутилась я.

— Будет лучше, если вы истечете кровью? — возмутился полковник. — Снимите хотя бы пальто, я помогу вам.

Я кивнула. Подстреленная рука жутко болела. Тихонов помог мне стянуть пальто, и я болезненно застонала. Не сдержалась.

Он начал осторожно ощупывать и осматривать руку. Шелковое платье намокло от крови на плече и чуть ниже.

— Все, Нина Георгиевна, — успокоил он, поправляя мое пальто чтобы оно не упало. — Прострелено здесь, ниже плеча.

— Да, горит прямо жуть.

— Я сейчас перевяжу, чтобы остановить кровь. Дальше доктор будет смотреть, что там.

Я кивнула. Полковник уже стянул с шеи свой шелковый черный галстук и, пропустив его через мою подмышку, затянул его прямо на моем платье.

— Позволите использовать ваш шарф, сударыня?

Я кивнула. Яков быстро обматывал мою руку под плечом моим шелковым шарфом, чтобы остановить кровь.

— Вы уверены, что не хотите в больницу?

— Нет. Наш семейный доктор знающий, и ему доверяю.

— Хорошо, — кивнул полковник и добавил: — Отвезу вас, и могу съездить за вашим знающим эскулапом.

— Не надо, попрошу кого из слуг.

— Как вам угодно, — Он тут же придержал меня, ибо при очередном резком повороте я неуклюже вклинилась в сиденье. — Вам дурно, Нина Георгиевна?

— С головой что-то. Кружится.

— У вас шишка на виске, — заявил полковник, рассматривая мое лицо. — Ударились головой? — Я кивнула. — Я буду крепче держать вас. Крепитесь. Скоро приедем.

— Откуда вы знаете, где я живу? — спросила я, когда он закончил перевязывать и накинул на меня пальто.

Он крепко держал меня в руках, прижимая к себе, чтобы меня меньше трясло.

— Я всегда досконально изучаю обстановку у той крепости, которую мне придётся брать штурмом.

Я прекрасно поняла, что он говорит о своей симпатии ко мне и так необычно сравнивает меня с неприступной крепостью.

— Ещё и шутите? — огрызнулась я.

— Предлагаете мне заплакать и пожалеть вас, сударыня? Мне действительно жаль вас. Но что я ещё могу сделать в этой жуткой ситуации?

— И правда, — согласилась я.