— Я в безопасности.

— Теперь ты в безопасности. Я здесь.

Его глаза становятся четче. Эти яростные карие глаза, словно бронза, охваченная огнем, сверкают гневом и заботой.

Дессин.

Это Дессин — с его титаническими плечами, щетиной и спартанской грудью. Теперь все возвращается.

Камера. Меридей. Наркотики Демехнефа.

— Ох…

Слезы снова подступают, грозя выдать меня как трусиху, отчего подбородок дрожит и поднимается вверх.

Не отводя от меня взгляда, он говорит:

— Тебе не нужно сдерживаться. Я с тобой.

И будто у него есть ключ к моему горю, рыдания вырываются из меня, как удар молнии. Я бросаюсь в его объятия, и на этот раз он не колеблется. Руки Дессина находят мою талию, а лицо он прижимает к моей шее и плечу так близко, как только может.

Теперь я в безопасности.

Я рыдаю, уткнувшись в пространство между его грудью и плечом, а его ровное дыхание удерживает меня в реальности.

По мне прокатываются теплые волны. Я не знаю, что с этим делать, поэтому осторожно отстраняюсь.

— Как ты меня нашел?

Он смотрит в мои глаза с непроницаемой решимостью.

— Что ты там увидела?

— Ничего, — быстро отвечаю я. — Просто… галлюцинации.

— Нет. Ты лжешь. Что-то тебя напугало.

Я опускаю голову. Если не могу сказать правду, лучше промолчу.

Вижу, как его кулаки сжимаются. За одно мгновение его выражение меняется: от утешительного и мягкого до искаженного безмолвной яростью.

— Попрощайся с ними, — говорит он, и в его шоколадных глазах танцует убийство. — Я убью их всех.

— Нет… пожалуйста, не надо.

Он резко поднимает голову к двери, наблюдая за ней, как сторожевой пес, чувствующий вторжение.

— Что такое?

Я слежу за его неподвижным взглядом, но там только закрытая дверь.

Он подносит палец к губам, приказывая молчать. Бесшумно скользит через комнату, прижимается спиной к стене у двери.

Дверь отпирается, и Меридей заглядывает внутрь.

— О. — Она замирает, увидев меня. — Я собиралась выпустить тебя, когда крики прекратятся…

— Да, я вижу, — говорю я, ненависть поднимается во мне, как адское пламя.

Ты хоть представляешь, через что я прошла там? Кого видела? Понимаешь ли, что теперь мне годами будут сниться кошмары?

— Соболезную, что тебе пришлось увидеть свою покойную сестру. Хотя это вселяет надежду в эффективность наших методов. Надеюсь, наша маленькая инициация не слишком тебя отпугнула.

Я медленно киваю, не зная, заплакать ли мне от того, что она слышала, как я зову Скарлетт, или засмеяться в полном поражении.

— Надеюсь, ты присоединишься к нам сегодня вечером. Мои родители предоставляют свое поместье для ужина в честь конформистов. Разве не чудесно? Все мы вместе, вне лечебницы.

Звучит как допрос с пристрастием.

— Прелестно, — говорю я.

— Значит, ждем тебя? Твое присутствие для нас поистине фантастично. — Ее сарказм сочится через сжатые губы, морщинки в уголках глаз.

Я снова киваю, капли пота скатываются по спине.

Она отвечает сиропной улыбкой и уходит.

Когда дверь закрывается, Дессин выходит из тени, его улыбка — космическая.

— Обожаю фантастические званые ужины.

Он сверкает зубами.

Я вытираю слезы тыльной стороной ладоней, закатываю глаза, сдерживая остатки рыданий.

— Если мне захочется пищевого отравления или электрического стула, я загляну.

Я уже заметила: когда в голове Дессина рождается новая идея, его пальцы сжимаются, а глаза бегают по комнате, будто он видит свой замысел в реальном времени.

— Нет, — качаю головой. — Нет, я уже знаю, к чему ты клонишь.

— Они продолжат терроризировать тебя, — предупреждает он, указывая на изоляционную камеру. — А что, если в следующий раз меня не будет рядом, чтобы вытащить тебя?

Ох.

Это самый справедливый аргумент, который я когда-либо слышала.

— У меня есть условие.

Решаю, что будет умно выдвинуть встречную угрозу, чтобы отпугнуть других конформистов. Наставить на них острое оружие и загнать в угол.

Дессин может быть этим оружием.

— И у меня.

Замечательно.

— Никто не умирает.

— Хорошо. Но ты остаешься дома.

— Что? Почему?

Он хочет, чтобы я осталась дома? Я думаю, я более чем заслужила право наблюдать, как он мстит за меня. Это не сотрет того, что они сделали, но поможет заморозить боль.

— Я предпочитаю держать тебя вне зоны поражения.

Его выражение не оставляет места спорам.

— Ладно, — фыркаю я.

Но я скажу то, что должна. Я заслужила право увидеть, что он задумал. Это полезно для исследований. Поможет понять, насколько далеко простирается его разум.

Когда мои пальцы касаются ручки двери, я останавливаюсь, закрываю глаза и размышляю.

— Спасибо, что был моим ангелом-хранителем.

38

Общая картина