Я киваю и поднимаю бокал. Не пей, Рут. Она повторяет за мной, дрожащей рукой поднося бокал к подбородку.

— За Аурика. Пусть его член навсегда сохранит мой вкус.

Боже мой. Моя челюсть отвисает, как сломанный ящик. Гул в ушах заглушает смех, а по спине бегут мурашки. Что делать? Я медленно подношу бокал к губам, наблюдая, как остальные отхлёбывают шампанское.

Мне хочется вскочить. Швырнуть этот бокал в неё...

Но бокал внезапно останавливается, не долетев до губ. Я опускаю взгляд и вижу чью-то руку, прикрывающую мой бокал. Она мягко, но настойчиво опускает мою руку обратно на стол.

И тут я замечаю застывшие взгляды паники.

Облегчение омывает меня, как тёплый летний дождь, когда я поднимаю глаза и вижу возвышающегося надо мной Дессина.

40

Око за око

 

Он подмигивает мне сверху, затем поворачивается к столу, за которым сидят конформисты и санитары.

— Добрый вечер.

Единственный звук — столовые приборы, падающие на пол.

Я никогда прежде не испытывала такого всепоглощающего счастья — ни в один момент своей жизни — ничего подобного.

— Я не получил приглашения на этот вечер, поэтому решил осчастливить хозяйку своим неожиданным визитом.

На его лице — лёгкая ухмылка, затем он бросает косой взгляд на Меридей.

Пока он обходит стол, я замечаю его смокинг — угольно-чёрный, слегка тесноватый в плечах и груди. При виде его во мне закипает удовольствие.

— Как ты сбежал из лечебницы? — выдавливает из себя Белинда.

— Мой наряд подходит? Я позаимствовал его из гардероба Аурика.

Дессин ослабляет воротник, не отрывая взгляда от хозяйки, которая до сих пор не разжала пальцы на бокале с шампанским.

Он пробрался в особняк Аурика? Зачем?!

Дессин завершает обход стола, медленно приближаясь к Меридей, двигаясь с целеустремлённостью тигра, расхаживающего среди кур.

— Я тебе нравлюсь, Меридей?

Я моргаю, не веря своим ушам. Что он только что сказал?

Фарфоровые щёки Меридей заливаются густым румянцем, доходящим до кончика её вздёрнутого носика.

Он наклоняется к ней, лёгким движением пальцев подталкивая бокал к её губам. Она не сопротивляется. Будто в трансе, она громко глотает шампанское. Дессин ухмыляется, наблюдая, как золотистая жидкость исчезает у неё во рту.

Моё сердце падает, словно якорь, проваливающийся в зыбучие пески.

Так на чьей он стороне?

Такое ощущение, будто я застала интимную сцену в спальне. Грудь сжимается, губы поджаты, дыхание замирает. Раздражение, словно удар кофеина, сводит пальцы ног, заставляет выпрямить ноги так, что бёдра начинают гореть под столом — эффект домино. Почему это меня так бесит?

— Хорошая девочка.

Его голос низкий и томный, совсем не похожий на тот, каким он обычно выражает раздражение в их адрес. А она смотрит на него, ошеломлённая, не в силах осознать, что за этим наблюдает целая комната гостей.

Желание растекается по мне, как лава. Оно плавит кости, пульсирует между бёдер. Боже, как я могу одновременно ревновать и возбуждаться от его игры?

Он ставит бокал и окидывает стол взглядом — его настороженные глаза останавливаются на мне.

— Видишь? Её ноги раскрываются перед кем угодно.

Я не могу сдержаться — вырывается смешок. Он прорывается сквозь мои плотно сжатые губы.

Рут резко прикрывает рот рукой, вероятно, реагируя так же, как и я.

— Убирайся. Мы сдадим тебя властям.

Один из санитаров набирается смелости встать, вызывая цепную реакцию — ещё трое бросают салфетки на тарелки, готовясь к действию. Их долг — задержать его.

Рука Дессина резко опускается, поддевая нож за рукоять. Лезвие взлетает в воздух и точно приземляется ему в ладонь. Без малейших раздумий он направляет его на первого заговорившего санитара.

— Садись. — Он приподнимает подбородок. — Я ещё не закончил.

В его тоне — альфа-присутствие, хлёсткость кнута, неукротимая доминантность.

Санитары переглядываются, понимая, что сопротивление бесполезно. Они все видели, на что он способен.

— Кроме того, я пришёл не с пустыми руками.

Он вертит нож между пальцев, подбрасывает его, словно цирковой артист. Мужчины в комнате медленно опускаются на места, сохраняя каменные выражения — я уверена, они чувствуют себя униженными тем, что один человек поставил их всех на место.

— Я принёс подарки для всех. Кроме… — Он ловит нож и указывает прямо на Рут. О нет. — …Тебя. Я не знаю, кто ты.

Она замирает рядом со мной, её руки дрожат над столовыми приборами.

— Это Рут, — говорю я, поднимая руку и накрывая её ладонь своей.

Дессин следит за моим движением, наблюдает, как мои пальцы смыкаются над её рукой, затем поднимает взгляд на моё умоляющее выражение.

Оставь её в покое.

— Завтра её первый день.

Пожалуйста.