Это правда, но я точно не собиралась говорить это вслух. Что я делаю с Ауриком? Он сказал, что он мой друг, и больше ничего не хочет… но если это так, почему Мастен сказал «жена»? Напряжение между нами начинает погребать меня под слоем постоянного стресса.

— Чего тебе бояться? Ты высокая, стройная, грациозная. Могла бы приманить кого угодно в свою спальню одним взглядом, — подбадривает меня Найлз с подмигиванием.

Но в том-то и дело. У меня нет спальни, где я могла бы спать без Аурика.

 

 

Дессин лежит, заложив руки за голову, в кандалах и прочих атрибутах. Он переводит взгляд с потолка на меня. По телу разливается тепло.

— Привет, — здороваюсь я, ставя планшет на стул рядом.

— Новое колье? — замечает он.

Я опускаю взгляд на серебряную цепочку с одиноким бриллиантом, лежащим в центре груди. Аурик оставил его для меня утром вместе с новым флакончиком розовых духов. Я снова поднимаю глаза на Дессина.

— Бриллиант извинений, — констатирует он. — Как оригинально… — Он садится, пытаясь освободиться от кандалов.

Так оно и есть. Извинение за то, как со мной обошелся Мастен.

Я сажусь рядом, чтобы ускорить процесс.

— Вижу, ты пережил бурю.

Он пристально следит за моими руками, пока я пытаюсь помочь.

— Ты сказала Аурику, где была на самом деле?

Я бросаю на него боковой взгляд.

— Сказала. Частично. — Сдаюсь и позволяю ему освободиться, понимая, что без ключа у меня ничего не выйдет. — Спасибо, — говорю я, садясь в кресло. — За то, что напомнил навестить отца.

Он кивает и слегка поднимает подбородок.

— О чем ты хотела спросить?

— Что?

Он наклоняется вперед.

— Я знаю, что ты хочешь спросить мое мнение. Давай, слушаю.

— И как ты догадался?

Он разминает запястья, поднимает подбородок.

— Ты постоянно сжимаешь челюсть и поджимаешь губы — значит, сдерживаешься. Еще слегка наклоняешься вперед, когда собираешься задать вопрос. Довольна?

Мои глаза расширяются. На лице расплывается улыбка.

— Да, вполне. — Я прикусываю губу. С ним ничего не получится сказать «между прочим». Я только учусь.

— Мужчины… — Я отвожу взгляд к потолку, разминаю шею. — Мужчинам здесь позволено бить женщин?

— Повтори? — Он сужает глаза. — С чего такой вопрос?

— Вчера, когда я вернулась домой, пошла разбирать находки из башни на чердаке Аурика. И… случилось кое-что странное.

Он дважды моргает, кладет локти на колени и складывает руки. Взгляд становится резким, в глазах вспыхивает нетерпение.

— Я встретила его друга в коридоре, когда закончила. Он решил, что я рылась в личных вещах Аурика. Разозлился… И его друг…

— Скайленна, мое терпение на исходе, — шипит он.

— Он сказал, что мне повезло, что мне не врезали по лицу или не выпороли за такое. И что раз я живу с ним, женщина, я могу однажды стать его женой… поэтому меня нужно ежедневно «дисциплинировать». — Дессин вскакивает, нависая надо мной, как сердечный приступ. — А потом схватил меня за волосы, чтобы напугать, — заканчиваю я, понимая, что могу еще столкнуться с Мастеном.

— Он прикоснулся к тебе?! — рычит он, сжимая подлокотники моего кресла. Я киваю. — И твой драгоценный друг ничего не сделал? — Я качаю головой. — Чтоб мне провалиться… — Он отстраняется, ругаясь сквозь зубы. Начинает ходить по комнате, его мускулистая грудь тяжело вздымается от гнева, каждый шаг — властный, доминантный.

Он резко останавливается и смотрит на меня.

— Ты в порядке?

— Да, — отвечаю я сразу. Я не ожидала такой реакции. Мне правда было интересно, нормально ли это здесь, но видеть, как он закипает от ярости, одновременно лестно и сбивает с толку. Он действительно хочет показать, что заботится? Потому что если это не беспокойство за меня, то что тогда?

Он кивает и продолжает ходить.

— Это нормально? — спрашиваю я, вставая и преграждая ему путь. — Бить женщин? Это приемлемо?

Он останавливается передо мной, взгляд падает на мое лицо, на котором не скрыть страх.

— Да, это нормально. И приемлемо для этого общества, — четко говорит он, опуская взгляд до моего уровня. — Но нет, это не нормально. Не приемлемо. Для меня это непростительно.

Я отступаю, опускаясь в кресло.

— Мне никогда не сбежать от мужских рук, да?

Если мне придется снова через это пройти, я умру от отчаяния.

Дессин резко опускается передо мной на колени.

— Посмотри на меня, — приказывает он. — Если он когда-нибудь ударит тебя… скажи мне сразу. Я отрежу все, что, как он считает, делает его мужчиной, и затолкаю ему в глотку, пока он не задохнется.

Мой рот открывается от шока от этой детальной визуализации.

— Ради его же блага, надеюсь, до этого не дойдет, — говорю я.

Он отворачивается, резко вдыхая, пытаясь успокоиться.

— Ты веришь в родственные души? — спрашиваю я.