Она подняла взгляд к тому месту, где тропинка из деревни выходила ниже церкви. Если бы Дик собирался навестить ее после того, как покинул паб «Вулпак», он бы пошел по этой тропинке и свернул налево у хижины Дэниела, идя вдоль вершины крутого, неровного склона к коттеджу «Хоторн». Может быть, в темноте он сошел с тропинки? Она вспомнила, как однажды подумала, что любой, кто потеряет равновесие на этом склоне, может не остановиться. Если бы Дик возвращался домой в темноте, возможно, с парой кружек «Старого Пекулиера», он мог бы легко сорваться вниз, потеряв контроль, как толпы ликующих молодых людей, рискующих сломать конечности на ежегодных соревнованиях по катанию сыра на холме Куперс. Он мог бы споткнуться и удариться головой о перила, и рядом некому было бы вытащить его, без сознания, из воды. Такие несчастные случаи случались.

Однако что-то было не так. Она это чувствовала. Дик вырос в этом районе, сотни раз бродил по этой долине. Она помнила, как наблюдала за ним, как он ловко спускался по склону уверенной походкой человека, который занимался этим всю жизнь. И он не был заядлым выпивохой — она несколько раз слышала, как люди об этом говорили.

Она снова осмотрела тело. Галстука не было, а воротник промокшей рубашки был расстегнут. Она заметила еще кое-что и на мгновение замерла, нахмурившись, прежде чем осознание произошедшего обрушилось на нее, как удар в живот, и мир вокруг нее закружился, словно она оказалась на каком-то безумном аттракционе. Она больше не играла роль Натана Латимера, первоклассного детектива; она даже не была Мелом Крейгом, писателем криминальных романов, а просто сильно испуганной женщиной, наткнувшейся на труп. Ее вырвало, она повернулась спиной к лежащей фигуре и убежала. Рыдая и задыхаясь, она добралась до входной двери и, шаря в поисках ключа, тщетно пытаясь открыть замок дрожащей рукой, наконец, смогла войти. Она пошатываясь вошла в кухню и, согнувшись над раковиной, захлестнула ее рвотой и дрожью.

Ей нужно было взять себя в руки и позвонить в полицию. Она плеснула холодной водой себе в лицо, вытерла полотенцем и наполнила чайник. Чашка крепкого кофе помогла бы ей успокоиться, но больше всего она чувствовала непреодолимую потребность в знакомом обществе. Айрис приедет. Айрис пережила нечто подобное и поймет, что она чувствует. Она бросилась к телефону и набрала номер замерзшими, напряженными пальцами. Реакция на ее бессвязное бормотание была быстрой и типичной.

«Приезжай немедленно!»

Через три минуты Айрис была у двери. Она натянула на себя садовую одежду, а растрепанные волосы торчали от лица, словно нарисованные карикатуристом, пытающимся передать страх.

— Ты уверена, что он мертв? — спросила она. — Может, попробуем сделать искусственное дыхание или что-то подобное?

«Он давно умер». Мелисса закрыла дверь. Вернувшись на кухню, она стояла в беспомощном оцепенении, наблюдая, как из чайника валит пар. Айрис взяла дело в свои руки, насыпала ложкой растворимый кофе и залила кипяток.

«Где вы храните бренди?»

Мелисса указала на шкаф, и Айрис достала бутылку, налила немного спиртного в кружку кофе и протянула ему.

«Выпей это и расскажи, что случилось».

«О, Айрис, его убили!» — Мелисса почувствовала, как ее губы скривились и надулись, и слезы потекли ручьем. Она закрыла лицо руками.

«Убит?» — Серые глаза расширились от недоверия. — «Невозможно. Кто мог убить Дика?»

«Это правда». Мелисса слышала, как в её голове отдавались собственные рыдания. «Кто-то… держал его лицо… под водой… пока он не умер».

Айрис в ужасе ахнула. «Откуда ты можешь быть уверен?»

«Я… это случилось в одной из моих книг… врач помог мне описать следы… они были точно такими же, как на шее Дика». Мелисса в отчаянии заламывала руки. Она была не в себе, слышала, как ее рыдания становятся все громче и безудержнее, и ничего не могла сдержать. Слова вырывались из ее рта, как кровь из раны. «Это моя вина!» — кричала она. «Моя… вина, моя… моя вина, моя…»

'Замолчи! '

Айрис схватила её за плечи; она увидела поднятую руку и почувствовала резкую боль на щеке. Она приложила ладонь к лицу, а затем поднесла её к глазам, недоуменно глядя в пустоту.

«Крови нет. Удар был не очень сильный!» — сказала Айрис. «Выпей!»

«Он выискивал всякую мелочь для моих книжек с рассказами!» Мелисса вытерла глаза и сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь сдержать голос. «Это было похоже на игру… мы шутили об этом на днях… Я предупреждала его, чтобы он не шпионил, но мне и в голову не приходило, что в этом есть реальная опасность. Должно быть, он на что-то наткнулся и был убит, раз он перестал говорить». Слезы снова потекли. «Я чувствую себя такой виноватой!» — прошептала она.

Кожа над высокими скулами и заостренным подбородком Айрис натянулась, превратив ее лицо в треугольную маску.

«Нельзя винить себя… я никак не мог знать наверняка. Вы звонили в полицию?»