— Я думала, у тебя сегодня дела. Ты сказал, что весь день занят, когда я просила заглянуть на благотворительный вечер. — Она резко вскинула голову, идеальные локоны подпрыгнули, как пружины. — И всё же, — сказала она сквозь стиснутые зубы, — вот ты здесь, “осматриваешь дом”. Я думала, мы больше не подчиняемся Вечному Пламени.

Хелена стояла неподвижно.

Феррон на мгновение поднял глаза.

— Верховный Некромант ясно дал понять, что это поручение имеет приоритет над всем остальным. Это мой приказ.

Аурелия резко, почти пронзительно рассмеялась.

— Но ты уже убил остальных из Вечного Пламени. Почему же она всё ещё важна?

— Что бы ни пожелал Верховный Некромант, я исполняю, — сказал Феррон с нетерпением человека, которому этот спор давно надоел. — Если бы он захотел, чтобы я вручную делал скрепки, я бы делал их с тем же усердием.

Он даже больше не смотрел на жену. Его взгляд прошёл поверх головы Аурелии и остановился на зеркале, отражавшем его самого и Хелену.

— Ах, и это должно объяснить, почему ты проводишь с ней столько времени. А когда не ты — за ней следят твои некротраллы, — усмехнулась Аурелия. — Будто она исчезнет, если не присматривать. — Она бросила на Хелену полный ненависти взгляд. — Не нужно притворяться, будто она хоть что-то значит. Я спросила у Страуд — она сказала, что та никто. Никто за ней не придёт. Но ты всё равно крутишься рядом, будто собираешься её спрятать.

Феррон мрачно рассмеялся, и в его глазах мелькнул блеск, когда он перевёл взгляд с зеркала на Аурелию. На её лице промелькнуло замешательство — словно её застали врасплох весом его внимания.

— Я думал, ты не хочешь видеть её, Аурелия, — произнёс он, и то, как он сказал её имя, было тревожно интимным.

Аурелия вспыхнула, румянец поднялся от шеи к щекам.

Феррон сделал шаг к ней.

— Если ты считаешь, что я прячу её, держу при себе, может, стоит включить тебя в это. Она могла бы ужинать с нами. Я мог бы переселить её в наше крыло дома, брать с собой, когда мы ездим в город. Может, стоило добавить её и на то фото с солнцестояния, которое ты заказала.

Аурелия бледнела всё больше.

— Мир уже знает, что она моя, — сказал Феррон , его слова были резкими , — но если хочешь, я могу напомнить им об этом. Мне бы не хотелось, чтобы ты думала, будто я что-то скрываю, моя дорогая.

Аурелия дрожала, словно на грани взрыва изнутри.

— Мне всё равно, что ты с ней сделаешь, только держи её подальше от моих глаз!» — выпалила Аурелия, резко развернулась на каблуках и ушла.

Феррон проводил её взглядом с выражением раздражения, затем повернулся и нахмурился на Хелену.

— Ты раздражаешь мою жену, — сказал он.

— Похоже, да, — безразлично ответила она. — Если хочешь что-то с этим сделать, можешь убить меня.

Он фыркнул, на мгновение в его лице мелькнуло развлечение.

— Эти таблетки и правда неплохо на тебе сказываются.

— Я чувствую, будто снова могу дышать, — сказала она, желая, чтобы могла ощущать такое спокойствие без оцепенения. — Как будто тонула так долго, что забыла, каково это — дышать кислородом. — Затем поморщилась. — Правда, ломка оставляет желать лучшего.

— Ну, в этом не моя вина, — ответил он и пошёл дальше. — К тому же, если бы я не оставил тебя корчиться на полу, ты могла бы по ошибке решить, что я забочусь о тебе.

Хелена склонила голову.

— Да. Ты выглядишь странно обеспокоенным тем, что я могу так подумать.

Феррон замер на мгновение, потом обернулся, и жестокая улыбка расправила его лицо.

— Твои друзья, должно быть, плохо о тебе думали, если ты принимаешь это за заботу.

Хелена была так поражена его словами, что ощутила, как сердце пытается биться быстрее.

— Нет,так и было. Конечно им было не все равно — поспешно сказала она.

Он наклонил голову.

— Кто?

Она сглотнула.

— Люк… и Лила, и… — Имя вертелось на кончике языка, но мысли словно ускользали, пока она не сосредоточилась. — И С… Сорен. Брат-близнец Лилы. Он был… тоже моим другом.

Как она могла забыть Сорена? Она едва успела удивиться, прежде чем заметила, что Феррон ждёт других имён.

— Ильва Холдфаст, двоюродная бабушка Люка. Она поддержала меня, когда обнаружили мою вивимантию. И… и Матрона Пейс. Она управляла больницей.

Феррон, казалось, всё ещё ждал, и это вывело её из себя настолько, что гнев на мгновение прорвал оцепенение.

— Не всем было легко принять вивиманта в рядах Вечного Пламени. Особенно потому, что я была… чужой. Для некоторых это оказалось слишком. У меня не было таких связей, как у других. Если бы из-за меня возникли проблемы, это могло бы… могло бы подорвать положение Люка.

Он поднял бровь.

— Что ж, похоже, ты очень тщательно всё себе оправдала. Поздравляю. В конце концов, оно, очевидно, того стоило.

Он криво усмехнулся и ушёл.

Хелену так и подмывало запустить в него мраморный бюст и спросить, кто вообще о нём заботился. Собственный отец хотел его отречься, жена его ненавидела, и даже живую прислугу он не мог удержать в доме.