На следующей странице было фото Верховного Правителя, исполняющего приговор над очередными «мятежниками». Очевидно, в преддверии Нового года публичные казни проводились все восемь дней, ведущие к солнцестоянию.

Там же была статья о программе «репопуляции», которая якобы «подавала надежды».

Феррон пришёл днём, чтобы проверить воспоминания Хелены. Он не делал этого с момента последней передачи, словно ждал, пока её мозг достаточно восстановится, чтобы выдержать вмешательство.

Его почти ничто не заинтересовало, кроме момента, когда Ланкастер вошёл в её комнату. Он пересматривал этот эпизод снова и снова, заставляя Хелену переживать заново то мучительное унижение — как она почувствовала облегчение, когда Феррон ворвался внутрь. Он не проявил интереса к измене Аурелии, а когда наткнулся на разговор между Аурелией и её отцом, усмехнулся и разорвал связь с её сознанием.

Если у него действительно были глаза и некротраллы по всему дому, то, вероятно, не существовало ничего, чего бы он не знал.

Он достал пузырёк с маленькими белыми таблетками.

Хелена вздрогнула от одной мысли о ломке, но послушно открыла рот.

Через несколько минут все чувства исчезли — внутри стало спокойно, как на замёрзшем озере.

— Это будет последняя, — сказал он перед уходом.

Хелена решила исследовать оставшуюся часть дома. Она ещё не заходила в восточное крыло, и после такой большой вечеринки могла появиться возможность найти что-то полезное, что забыли убрать.

Она осторожно пробиралась по дому, прислушиваясь к звуку каблуков Аурелии на деревянном полу, начиная с верхнего этажа и спускаясь вниз. Восточное крыло не было зеркальным отражением западного, но было достаточно похожим, чтобы Хелена чувствовала, будто уже бывала здесь.

Служанка из прошлой ночи снова следовала за ней.

Когда Хелена исследовала нижний этаж, служанка остановилась, чтобы закрыть дверь — и тогда Хелена заметила, что большая дверь напротив осталась приоткрытой.

Это было странно. Независимо от того, заперты двери или нет, их почти всегда держали закрытыми.

Поддавшись внезапному импульсу, Хелена рванулась вперёд, проскользнула в проём и захлопнула дверь за собой. На внутренней стороне был замок — она провернула его как раз в тот момент, когда ручка снаружи начала дергаться.

Если бы не действие таблеток, сердце бы у неё колотилось.

Она понимала, что у неё есть всего несколько минут, пока не принесут ключ, поэтому поспешила воспользоваться редкой возможностью побыть одной и, возможно, найти что-то, что ей не предназначалось увидеть.

На стене был выключатель. Пыльная люстра над головой ожила, лампочки зажужжали, слабо осветив комнату. Свет мерцал неуверенно, отбрасывая тени, скользящие по полу, как крысы.

Она стояла в большой гостиной. Окна были не просто занавешены — их заколотили досками, а в воздухе витал запах пыли, металла и чего-то неприятно органического. Резкий металлический, почти озоновый привкус чувствовался даже на языке — результат активного использования алхимии. Когда резонанс проводился глубоко, сам воздух сохранял следы трансмутации.

Она давно не сталкивалась с таким запахом.

И не могла отделаться от ощущения, что тяжесть, пронизывавшая дом, в этой комнате была особенно сильной.

В полу была вварена большая клетка, поблёскивающая при каждом мерцании света; нити накала издавали мягкие щелчки.

Хелена осторожно подошла ближе. Клетка была слишком узкой для животного, но чуть ниже её роста — заключённый мог бы лишь сжаться внутри.

Она была сделана из железа, грубо выкованного вручную, без алхимии, что означало — металл, скорее всего, инертный, не поддающийся трансмутации. Хелена коснулась его, чувствуя шероховатую поверхность — такую небрежность настоящий алхимик себе не позволил бы.

На полу дальше что-то привлекло её внимание.

В древесине был вырезан алхимический круг. Самый большой из тех, что она когда-либо видела.

Трансмутационные круги часто использовались просто как схемы, чтобы зафиксировать процесс, но применялись и для самой трансмутации, если она была слишком сложной для манипуляций чистым резонансом. Любая алхимизация требовала стабилизирующего круга. Именно запатентованные круги позволяли гильдиям производить алхимические изделия в промышленных масштабах.

Хелена никогда не видела ничего столь сложного, как узор, вырезанный на полу Спайрфелла. Внутри внешнего круга было девять меньших, образующих девять точек — не небесную восьмёрку и не элементальную пятёрку.

Каждый внутренний круг был покрыт множеством символов, сходящихся к концентрическим линиям в центре.

Это явно был не массив для железной кузницы — символы и линии совсем не подходили ни для какого вида изделий из железа.

Свет продолжал мигать. Хелена опустилась на колени, чтобы рассмотреть узор внимательнее.