— Это последние выжившие родственники одной из благородных семей Ордена Вечного Пламени.

По залу пронесся шок. Хелена вглядывалась в лица скованных, но никого не узнала.

— Далёкие родственники, —он повернулся к пленникам , погрозив пальцем , — вы же старались скрыть это благородное родство, верно?

— Пожалуйста… — заговорил отец. — Бабушка моей жены была Лэпсом, у нас не было —

Отец получил резкий удар по лицу рукой, усыпанной драгоценностями. Удар сбил его с ног и падая он потащил за собой семью на землю ; бок его лица был покрыт кровавыми ссадинами.

— Я сказал тебе не говорить. Ты портишь мне веселье, — голос выступающего прозвучал едва ли не напевно. — Ладно, я знаю, что вы все хотите очереди, но давайте выберем порядок и будем делать это по одному. Сначала самых младших, пожалуй. Или… последних? — он осмотрелся, словно ожидая народного голосования.

— Дюрант, — хладно произнёс Феррон. — Я говорил тебе нет.

Дюрант повернулся, выиграв мгновение, проводя пальцем по щеке, разглаживая бакенбарды, и уставился в сторону Феррона. В зале воцарилось общее напряжённое молчание.

— О, да ладно, — отозвался Дюрант, — это будет весело, и они этого заслуживают. По закону все граждане обязаны заявлять о родстве с Вечным Пламенем. Эти скрывали — их нужно сделать примером.

— Тогда они пройдут официальную казнь, — сказал Феррон. — Мне не нужны твои «развлечения», пачкающие мрамор.

— Давайте же, это идеальное начало года — отправить последних из них в землю. Все хотят увидеть их смерть. Ты хочешь быть плохим хозяином и разочаровать своих гостей ?.

Феррон закатил глаза. — Ладно.

Но прежде, чем Дюрант успел что-то предпринять, Феррон шагнул вперёд и одним резким движением свернул шею самому младшему пленнику — мальчику лет десяти или двенадцати. Хруст был слышен даже там, где в ужасе наблюдала Хелена .

Мать закричала , рванулась вперед ,схватив сына,когда Феррон отпустил его. Затем Феррон схватил ее за шею и тоже сломал

Всего за минуту вся семья была мертва; тела лежали на полу, всё ещё сцеплённые цепями.

Случилось это так быстро, что гости стояли ошеломлённые, не веря, что всё уже кончилось. Хелена едва могла поверить; казалось невозможным, чтобы такое произошло без предупреждения. Пятеро человек.

Феррон не использовал резонанс и не доставал оружия — лишь голые руки. Он выпрямился, поправил манжеты легким движением запястья.

— Казни теперь должны быть чистыми, Дюрант, — сухо произнёс он. — Его Высочество был предельно ясен по этому поводу. Надеюсь, ты не рассчитывал нарушать закон на моей собственности, да ещё при губернаторе и десятке журналистов.

Он похлопал Дюранта по плечу так, словно ничего не произошло, затем показал двумя пальцами, и несколько слуг пронесли тела прочь сквозь оцепеневшую толпу. Дюрант остался, похожий на ребёнка, у которого отобрали игрушку.

Тишину нарушили шёпоты, люди начали приходить в себя. Музыка дрогнула и, после небольшой паузы, бал продолжился.

В считанные минуты казалось, будто о случившихся смертях все забыли.

Хелена почти решилась уйти — не желая видеть, что ещё может произойти, но в то же время боясь пропустить что-то важное. Она слишком долго была отрезана от всего мира.

Праздник длился до самого рассвета, хотя к утру гостей заметно поубавилось — тем, кому предстояло работать, пришлось откланяться. В конце концов остались лишь самые состоятельные. Хелена старалась рассмотреть всё, что могла, запомнить лица, уловить знакомые черты.Она искала признаки напряжения или близости. Пыталась воссоздать представление о существовавшей социальной иерархии.

С высоты, не слыша слов, было легко замечать, как люди лгут. Она просто наблюдала за их телами — за несоответствием между выражениями лиц и движениями, за маленькими, почти невольными жестами. Так постепенно она начала различать, кто из присутствующих гостей - Бессмертный. От них исходила особая, едва ощутимая напряжённость, которая заражала даже после коротких разговоров.

Феррон тоже наблюдал за залом, разговаривая только с теми, кто сам к нему подходил. Он не смешивался с толпой, никого не искал. Казалось, весь зал вращается вокруг него.

Быстро стало ясно, кто из гостей знал, что перед ними Верховный Правитель и кто — нет. Те, кто знал, держались с особым почтением и осторожностью; некоторые личи, напротив, глядели с откровенным раздражением. Атреуса, судя по всему, здесь не было — если он всё ещё оставался в теле Кроуфера.

Феррон улыбался улыбками, не касающимися его глаз, обменивался пустыми фразами, словно доброжелательный правитель. Для Хелены, наблюдавшей издалека, он выглядел просто смертельно скучающим.

Когда первые лучи солнца пролились через окна, последние гости начали расходиться.