Если это правда, значит, он старше самой Паладии, старше Холдфастов, старше первой Некромантской войны. Никто не мог жить так долго. Кетус был вымыслом, именем, под которым алхимики веками писали псевдонимные тексты. Не человеком.

Это должно было быть ложью, попыткой отвлечь её.

— Я проверяла Люка, — сказала Хелена, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У него не было талисмана. Как это возможно?

«Кетус» наклонил голову набок так, что у Люка щёлкнула шея, словно его тело было плохо сидящим доспехом.

— Мы с братом родились сплетёнными. Вышли из материнского лона как единое существо. Мы высосали её изнутри досуха, а пламя погребального костра лизало нашу кожу, клеймя нас с самого рождения. Проклятые дети — так нас называли, если вообще называли. Наша общая кровь держалась веками, и теперь мы вновь едины, как и должно было быть всегда. — Он небрежно указал на себя.

— Ты... родственник Люка? — в полном неверии спросила Хелена.

Улыбка снова расколола лицо Люка.

— Ты бы видела Ориона. У него был редкий дар к людям. Они буквально поклонялись земле, по которой он ходил. Он очаровывал одним взглядом. Именно он находил нам покровителей, жильё, деньги, чтобы я мог заниматься Великим Делом, а он — собирать вокруг себя публику, готовую его обожать. Он пошёл бы на всё ради этого обожания, а я научил его всем фокусам, чтобы оно работало. Золото и огонь — и он считал, что этого нам достаточно; можно было бы купить себе целое королевство. — В голосе Кетуса прозвучало презрение. — Но мои устремления были выше. Короли и королевства восстают и падают. Мы с братом были созданы для вечности. Мы были богами.

— Мне недоставало природного обаяния брата, но я вполне сносный актёр. Орион притягивал к себе столько внимания, что меня почти никто не замечал, и потому я притворялся им, склонял к сотрудничеству лишь нескольких его последователей. Мне было нужно доверие — то самое, которое ему давалось без труда. Это было необходимо для моей работы, а выгоду от неё всегда в первую очередь получал он, но когда Орион узнал, что именно я сделал, откуда взялась эта новая сила, он назвал меня чудовищем и ушёл. Я знал, что он вернётся, как только я открою истинные тайны бессмертия. Когда он поймёт, что люди — всего лишь марионетки, и увидит, что я могу ему дать, он будет умолять, чтобы я принял его обратно.

— Значит, это ты был Некромантом, — сказала Хелена, осознавая. — Тем самым, что создал культ в Ривертайде. После того как ты сделал Камень, ты вызвал Ориона сюда, но когда он увидел, что ты натворил, попытался тебя убить.

Лицо Кетуса вспыхнуло яростью.

— Его разум был отравлен этими паладинами. Если бы он пришёл один, он бы понял...

— Почему ты вернулся только сейчас? — спросила Хелена. — Ты исчез на полтысячелетия. Холдфастам от тебя ничего не нужно. Зачем ты вообще помогаешь Морроу?

Она смотрела на Люка — или на то, что от него осталось. На иссохшее, пропотевшее почти до костей тело. Он умирал; просто медленнее, чем те люди в полевом госпитале.

Люк рассмеялся. Тембр, нота — всё это она слышала тысячу раз за последние годы, но в самой интонации теперь были только злоба и насмешка.

— Я и есть Морроу.

Себастьян резко вскочил, но не успел даже до конца обнажить оружие, как Люк уже выхватил меч и остановил его, укоризненно цокнув языком.

— Вернее, часть Морроу, — добавил он. — Когда юный Люк столь дерзко отдал себя в плен, мне стало любопытно, насколько мы схожи. Я живу уже так долго, а он был таким... свежим. Я связал часть своей души с костью и вложил её в него. Я надеялся, что он примет меня — надеялся, что мы станем единым, как когда-то должны были стать я и мой брат, — но он столь же самодоволен и праведен, как Орион. К счастью, целительница Бойл так стремится угодить, что постоянно держит его под седативами.

— Значит, Люк всё ещё жив? — Голос Хелены дрожал.

— Разумеется. Это ведь его тело. — Морроу, или Кетус, или кем бы он ни был, указал вниз. — Я всего лишь тень в глубине его разума. По крайней мере, был бы ею, если бы он так отчаянно не пытался меня вырвать, что они не довели его до одурения лекарствами. Тем самым дав мне полную свободу.

— Ты управляешь им, как некротраллом? Так ты и проник в Штаб-квартиру?

Лицо Люка исказилось оскорблённым выражением.

— Я не марионетка. Я знаю, что отвечает интересам моего основного я, и нашёл способ это осуществить. Ты можешь убить меня — и это ничего не изменит. Умрёт только Люк. А что до вашей Штаб-квартиры... — Он покачал головой. — Похоже, молодой Люк — не единственный ваш предатель.

— Но ради чего всё это? — спросила Хелена. Аполло, Люк, Лила... она не могла сложить это воедино. — Зачем возвращаться в Паладию спустя столько столетий?