— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Поговорим. Себастьян, готовь всех к выходу. Мы отбиваем Штаб-квартиру.

— Нет, возьми его с собой, я пока его подлечу, а мы поговорим по дороге. Так будет быстрее, — сказала Хелена.

Люк посмотрел на неё настороженно, но кивнул. Он был таким знакомым — и всё же в нём было что-то неуловимо неправильное.

Ты должна была понять. Должна была заметить.

Он повернулся к полевому командиру, который выглядел совершенно потерянным.

— Возьми всех, кто ещё может сражаться, и начинайте двигаться обратно к Штаб-квартире. Мы с Себастьяном догоняем.

В глубине склада были комнаты, соединённые с соседним зданием, и, пока они шли туда, Хелена сунула один из обсидиановых ножей за пояс сзади, под куртку, скрыв его под юбкой.

У Себастьяна были треснувшие рёбра и рана на ноге — нож вошёл в одно из слабых мест доспеха.

Хелена дала ему один из последних пузырьков с лекарством, чтобы поддержать объём ткани и крови, которые ей предстояло восстановить. Не успела она остановить его, как он уже расстегнул грудную пластину и начал снимать её.

— Что с Лилой? — спросил Люк в ту же секунду, как дверь закрылась и они остались втроём.

— Ничего, — сказала Хелена. — С ней всё в порядке.

Лицо Люка вспыхнуло гневом.

— Я просто не знала, что ты в курсе насчёт ребёнка, — сказала Хелена, глядя ему прямо в глаза.

Себастьян вздрогнул.

— Какого ребёнка?

Люк напрягся так сильно, что в его броне щёлкнули крепления, но лицо осталось собранным. На Себастьяна он даже не посмотрел.

— Какого ребёнка? — повторил Себастьян.

— Ради этого ты сюда пришла? — спросил Люк, и в его синих глазах сверкнул ледяной блеск. — Из-за этого?

Сердце у Хелены билось так быстро, что отдавалось гулом в груди.

— Нет. Я пришла, потому что не понимаю, почему ты не позволил мне лечить Титуса, но при этом позволял мне заботиться о твоём наследнике.

— Люк, что ты сделал? — сказал Себастьян.

Люк проигнорировал своего паладина; всё его внимание было приковано к Хелене.

— Лила может защитить себя сама. А Титусу ты и без того уже сделала достаточно.

Горло у Хелены сжалось, но в ту же секунду она поняла:

Это не Люк.

Она должна была догадаться раньше, но слишком долго жила в страхе перед его отвержением, перед неминуемым расколом между ними, и поэтому даже не поставила под сомнение сам факт этого разрыва.

Она отвела взгляд.

— Знаешь, я была в одном из полевых госпиталей во время той резни. Когда личи проникли туда, используя живые тела. Оказывается, живое тело не принимает чужую душу; это для него как инфекция, и оно пытается выжечь её. Поэтому они приходили уже больными — с мозговыми лихорадками, с криками, с разодранной кожей, повторяя: «Уберите его», пока не умирали.

Она медленно вдохнула, заканчивая лечить ногу Себастьяна.

— Ты знаешь кого-нибудь, кто страдает от таких лихорадок, Люк?

Себастьян застыл так, будто превратился в камень.

Люк покачал головой.

— Не припомню никого.

Сказано это было спокойно, но воздух в комнате вдруг стал давить.

Хелена нашла трещины в его рёбрах.

— Ты сдался сам, чтобы спасти Лилу. Знал, что это будет стоить тебе всего, но всё равно пошёл на это. Ты сам говорил мне, что выбрал её себе в паладины, потому что хотел держать рядом, чтобы иметь шанс её защитить, хотя знал, что так нельзя. Я знаю, как тебя убивало всякий раз, когда она получала ранения. Ты даже не хотел, чтобы я снова допускала её к боям после того, как она потеряла ногу. — Она всё искала хоть отблеск того человека, которого знала. — Теперь она носит твоего ребёнка, а ты вместо того, чтобы отправить её в безопасное место, держишь её в изоляции уже несколько месяцев. И прямо сейчас у тебя есть все основания думать, что её захватили, что она будет одной из первых, кого убьют, — а ты не бежишь к ней, ты стоишь здесь со мной. Люк никогда бы так не поступил.

— Люк, что ты сделал? — Себастьян смотрел на него с ужасом.

Хелена спросила:

— Кто ты?

Это было похоже на занавес, который кто-то резко дёрнул в сторону.

Ещё мгновение назад на лице держались знакомые черты и выражения, а потом Люк вздохнул — и будто исчез под собственной кожей.

— Что ж. — Он улыбнулся им обоим, и улыбка эта походила на перерезанное горло. — Я думал, вы поймёте ещё несколько месяцев назад, но вы все такие дураки, когда дело касается Холдфастов.

Себастьян дрожал под пальцами Хелены, пока они оба смотрели на то, что стояло перед ними в теле Люка.

Её рука скользнула к пояснице.

— Кто ты? — повторила она.

— Я носил столько имён, что уже и сам не помню их все, — сказал тот, кто стоял в теле Люка. — Но однажды, очень давно, брат звал меня Кетус.

Глаза Хелены расширились.

— Кетус? — переспросила она.

Он склонил голову, но она тут же покачала своей.