— Потому что я хочу стереть наследие брата так же, как он уничтожил моё. — Ярость прошла по лицу Люка волной. — Он пытался вычеркнуть моё имя из истории, оболгать любую мою работу, которую не мог украсть и выдать за свою. Присвоил себе мои открытия и с их помощью стал богом. Справедливо лишь ответить ему тем же.

Хелена покачала головой. Она не верила, что всё сводится к этому. У Морроу было слишком много шансов уничтожить Холдфастов; даже Каин замечал это — Люка берегли намеренно.

Она вспомнила Люка, разрезанного на том столе, и все эти разлагающиеся органы внутри него.

— Ты умираешь, — сказала она. — Твоё настоящее тело, где бы оно ни было. Ты вернулся в Паладию, потому что никакая власть в мире уже не может бесконечно поддерживать регенерацию. Есть предел, и ты до него дошёл; дальше не пройти, сколько бы жизненной силы и душ ты ни собрал. Когда ты приказал убить Аполло, ты забрал его сердце. И когда у нас оказался Люк, мы не смогли исцелить его внутренние органы именно потому, что эти органы были твоими. Ты просто разбираешь потомков Ориона на запчасти. И... — до неё медленно дошло. — ...вот почему Лила беременна. Ты выращиваешь себе нового потомка. Потому и не дал ей уехать в Новис: потому что следующим тебе понадобится этот ребёнок.

Кетус уставился на неё, и в глазах Люка появилось странное, расчётливое выражение.

— А ты умна, — сказал он. — Холдфасты сами не понимали, что нашли, когда привезли тебя. Контрактную анимантку. Я понял, кто ты такая, в ту самую секунду, как ты потянулась ко мне резонансом. Если бы я не отбросил тебя через всю комнату, ты бы меня обнаружила. Жаль, конечно. У меня не было выбора, пришлось отправить тебя на передовую. Матиас с радостью помог. Но ты всё равно выползла обратно, как таракан.

Кетус улыбнулся, и в глазах его сверкнула жестокость, которой у Люка никогда не было.

— Впрочем, неважно. Я даже рад, что смогу сделать это лично. Себастьян, — он посмотрел на последнего паладина Люка, — ты наконец-то умрёшь, защищая Холдфаста от некроманта.

Люк двигался с ужасающей скоростью. Раздался визг металла: Себастьян выхватил оружие и отбил удар. Комната была маленькая. Хелена бросилась в сторону, пока Себастьян оттеснял Кетуса назад, выхватывал второй клинок, бил рукоятью по руке Люка, прежде чем тот успел выпустить волну огня.

Тело Люка было слабым, измученным боем и умирающим, а Себастьян превратился в ярость, какой Хелена прежде не видела никогда. В одно мгновение он вжал Люка в угол, проламывая его защиту, и занёс руку для смертельного удара.

В тот самый миг, прежде чем Себастьян опустил оружие, выражение лица у Кетуса изменилось. Насмешка исчезла. На её месте оказалось лицо Люка — глаза расширены от ужаса.

— Прости, — сказал он.

Себастьян замер меньше чем на долю секунды, и нож Люка вошёл ему в основание шеи. Никакой доспех уже не успевал это остановить. Кетус рванул лезвие вниз, раздирая рёбра и вскрывая ему живот.

Себастьян рухнул без единого звука.

Кетус даже не стал смотреть, как он умирает. Он уже повернулся к Хелене.

— Теперь ты.

Он перекрывал дверь, а если она закричит, любой, кто вбежит внутрь, увидит лишь её, стоящую на коленях над Люком с окровавленным ножом, пока рядом лежит выпотрошенный Себастьян.

Когда Кетус двинулся к ней, она заставила себя вспомнить всё, чему Каин когда-либо её учил. Ей нужен был прямой контакт.

Одного мгновения хватит.

Он рубанул мечом ей в голову, но был уставшим, а запястье после удара Себастьяна плохо слушалось. Удар вышел медленным и слабым. Хелена выхватила один из титановых ножей и успела трансмутировать его достаточно быстро, чтобы отбить выпад.

Нож Кетуса блеснул, всё ещё в крови Себастьяна, целясь ей в горло. Другой рукой она обрушила рукоять обсидианового ножа на его запястье. Вид чёрного стекла на миг перетянул всё его внимание. Хелена выпустила титановый нож, и её свободная ладонь выстрелила вперёд — прямо ему в лоб, пальцы вплелись в волосы.

Резонанс врезался в его голову с силой стрелы, используя тот же приём паралича, каким когда-то так давно Каин обездвижил её саму.

Нож и меч выпали из рук Люка со звоном, колени его подогнулись. Она позволила ему соскользнуть на пол, не убирая ладонь с черепа и вдавливая резонанс всё глубже, прямо в разум.

Хелена никогда прежде не входила в сознание Люка, но по допросам знала: разум похож на дом. В нём есть ощущение самого человека. Разум Люка ощущался как дом, где стены залиты кровью и разодраны в клочья. Паразит пророс сквозь всё его сознание и пожрал каждую искру того, кем он должен был быть.

Кетус каннибализировал Люка, носил его, как кожу.

Она рванула своё сознание назад и едва не согнулась пополам от тошнотворного ужаса.

Глаза Кетуса плясали, хотя лицо было сведено напряжением от невозможности дышать.

— Люк, вернись, — попросила Хелена дрожащим голосом. — Я знаю, что ты там ещё есть. Это Хел. Вернись. Я помогу тебе.

Она чуть ослабила паралич, позволяя Люку дышать.

Кетус посмотрел на неё с любопытством. Он совсем не боялся.