Пальцы внезапно сомкнулись у неё на горле, впиваясь в трахею, и она увидела на лице Кетуса чистую ненависть.

— Тупая... сука, — сказал он, и Хелена почувствовала быстрый импульс той мёртвой энергии.

Лицо Люка тут же прояснилось, и он судорожно вдохнул с явным облегчением.

— Попал в него, — сказал Люк, отпуская её и даже пытаясь улыбнуться.

Прежде чем Хелена успела что-то сказать, в дверь жёстко постучали.

— Принципат, с вами всё в порядке?

Хелена уже ожидала, что сейчас дверь распахнут и комната наполнится солдатами, которые увидят её, стоящую на коленях над Люком с окровавленным ножом, пока рядом лежит зарезанный Себастьян.

— Всё в порядке, — сразу же отозвался Люк; голос у него был напряжённый. — Скоро выйду.

Шаги удалились, но всё в порядке не было.

Рану она закрыла, физически с ним ничего уже не происходило, однако, стоя перед ним на коленях, Хелена чувствовала: он умирает. Не внезапной ледяной вспышкой, а медленно, как будто истекал не кровью, а самой жизненностью.

Причины не было. Нечего было чинить. Но через резонанс она чувствовала, как он распускается, развязывается по нитям.

— Что происходит? — Пальцы метались, пытаясь нащупать путь к спасению, но с такой смертью она никогда прежде не сталкивалась.

Его рука накрыла её руку и сжала так крепко, что перекрыла ей резонанс.

— Всё хорошо.

— Нет, не хорошо, — сказала она, пытаясь вырваться. — Я разберусь. Если бы ты только дал мне время, я бы...

— Я умер ещё несколько месяцев назад, Хел... — сказал он, дыша с усилием.

— Нет. Ты ещё жив. Я это исправлю, если ты только...

— Перестань, — сказал он жёстче, притягивая её ближе и заставляя смотреть ему в лицо — в это иссохшее, почти скелетное лицо. — Послушай меня. Тебе надо уйти отсюда, пока никто ничего не понял. Я помогу. Думаю, столько я ещё продержусь. Забери Лилу, увези её далеко, туда, где Кетус... Морроу... кто бы он ни был, не сможет её найти. Она не уйдёт, если я ещё жив.

— Она не уйдёт, если ты умрёшь, тоже. Ты пойдёшь с нами. Мы все уйдём. Я тебя вылечу, и потом...

Люк тяжело сглотнул.

— У неё есть ещё один... ещё один Холдфаст, которого нужно защитить. Не меня... уже нет.

Хелена затрясла головой.

— Люк, не делай этого со мной.

— Прости. Это должна быть не ты. Но кроме тебя — некому.

Она снова попыталась дотянуться до него, вдавить его жизнь обратно туда, откуда она вытекала сквозь саму кожу.

— Нам надо уходить. Сейчас. — Голос его вдруг взметнулся, жёсткий, командный. Он встряхнул её, будто надеялся привести в чувство. — Подними Себастьяна. Если он не будет со мной, это заметят.

Она уставилась на него, а потом перевела взгляд на тело Себастьяна в луже крови.

— Т-ты хочешь, чтобы я использовала некромантию?

— Нам надо уйти всем вместе, — сказал Люк. Последние следы цвета уходили с его лица, пока он заставлял себя подняться и застёгивал броню. — Поставь его на ноги.

Сердце у неё подступило к самому горлу, пока она закрывала Себастьяну раны, восстанавливая лишь то, без чего тело просто не удержалось бы. История с Сореном научила её слишком многому. На этот раз она была осторожна и вернула лишь тень.

Он встал. Пустоглазый. Пустой. Она снова надела на него броню, чтобы скрыть кровь.

Набравшись сил, она посмотрела на Люка.

Он сидел и открыто, без всякой защиты, смотрел на своего последнего паладина с неподдельным горем. Но когда взгляд вернулся к ней, в нём оставалась всё та же печаль.

— Все самые страшные вещи ты всегда делала из-за меня.

Эти слова ударили её прямо в самое уязвимое место. Она должна была понять. Должна была знать Люка лучше, чем позволить себе поверить, будто он мог так отвернуться от неё. Он был слишком верен.

Она резко вдохнула.

— Я обещала, что сделаю для тебя всё.

Она помогла ему подняться, и он притянул её к себе, крепко обнимая. Подбородок уткнулся ей в макушку.

У Хелены жгло глаза. Его броня давила сквозь ткань формы так сильно, что после наверняка остались бы синяки. Он впился пальцами ей в плечо, переводя дыхание, а затем открыл дверь.

Стоило им выйти, как он сразу выпрямился. Склад почти опустел; только несколько нераненых всё ещё ждали его. Все были в крови и копоти и едва заметили свежую кровь на Люке и Себастьяне. Все вытянулись по стойке смирно.

Люк шёл с высоко поднятой головой и расправленными плечами; даже его усохшее тело само собой принимало ту осанку, которой его учили с детства.

— Мы с Себастьяном уходим, — сказал он. — Остаетесь здесь. База крепкая, и нам нужно её удержать. Если нам не удастся вернуть Штаб-квартиру, именно на такие точки будут откатываться наши силы.

— Но... — начал один из солдат.