Она окаменела, заставляя себя взглянуть на его лицо, чтобы не сосредоточиться на его физическом присутствии. Его голые пальцы слегка коснулись её подбородка, запрокидывая голову так, что её шея оказалась обнажённой. Она снова почувствовала его резонанс.

Он проверял её, пытаясь понять, чувствует ли она его?

— Напомни-ка, какой у тебя был репертуар? — мягко спросил он.

— Широкий, — ответила она, зная, что нельзя врать: Ассамблея Гильдии могла иметь доступ к её иммиграционным документам. — Именно поэтому Институт меня принял. Были несколько редких соединений, с которыми я не справлялась, но в целом мой резонанс — широкого спектра.

Он наклонил голову набок, оставаясь тревожно близко. — А к чему ты стремилась?

— Я ещё не решила.

Он сжал её подбородок. — У тебя было два года учёбы в бакалавриате. Как ты могла не решить?

— Люк хотел путешествовать и хотел, чтобы я пошла с ним. Я думала, что смогу выбрать потом.

Его рука опустилась , резонанс исчез.

— Конечно. Ты, должно быть, считала себя такой особенной, будучи маленькой собачонкой Холдфаста. — Он косо посмотрел на неё и протянул конверт. на себя теперь.

— Посмотри Шрамы на её ладони зачесались, когда она взяла его.

На конверте было привычное имя: — Кто такая Аурелия Инграм? Он презрительно покачал головой. — Никто. — Потом рассмеялся. — Это девушка, на которой мой отец хотел, чтобы я женился, когда мне было девять. Гильдия настаивает. Они боятся, что случится, если меня преждевременно поглотит огонь.

— Но ты же… — Она замялась, находя слово странным для разговора. — …бессмертен.

— В определённом смысле. — Он закатил глаза. — Но я всё равно могу потерять тело в какой-то момент. Им хотелось бы, чтобы у меня был наследник на всякий случай. Моя невеста недавно достигла совершеннолетия , но я посетил её один раз и больше никогда этого делать не собираюсь. Я всё собираюсь писать ей письма, но, как ни странно, — он покачал головой, — они все теряются.

ГЛАВА 28

Martius 1786

КАК БЫ ХЕЛЕНА НЕНАВИДЕЛА ЭТО, ей пришлось признать, что тренировки Феррона действительно давали какой-то эффект, хотя, возможно, не тот, на который он рассчитывал.

Его повторяющиеся вторжения пробудили в ней новое ощущение собственного ментального ландшафта. Это напомнило ей о том времени, когда она впервые поняла, что является вивимантом , словно её резонанс вдруг смог достичь чего-то совершенно незнакомого.

Резонанс Феррона через её разум сделал её осознающей энергию внутри себя, которую она могла контролировать.

Она не была уверена, была ли у неё эта способность всегда, просто она не замечала её, или это была та самая «анимансия», о которой говорил Феррон. Спросить она не могла .

С точки зрения Феррона, Хелена просто училась концентрироваться. Однако она поняла, что может дополнять своё внимание резонансом, отталкивая мысли и направляя разум по предпочтительным путям. Сначала она практиковала это лишь для их встреч, но вскоре начала использовать постоянно в Штабе, отталкивая все мысли и чувства, пожирающие её изнутри.

После очередного теста Феррон отошёл от неё и взглянул наружу через одно из грязных окон. Вид был почти закрыт; Аванпост был тесным, но в направлении островов пробивался узкий кусочек неба. Он уставился туда. Белое, затянутое облаками небо было испачкано дымом.

Он посмотрел на неё:

— С вашего Штаба всегда идёт дым. Это крематорий, да? Хелена промолчала, но его догадка оказалась верной. Они постоянно сжигали мёртвых.

— Сколько у вас осталось солдат?

Рот Хелены пересох. Это была одна из главных забот Вечного Пламени: что Бессмертные поймут, насколько истощены ряды Сопротивления. Один жестокий удар мог бы полностью их уничтожить.

Она промолчала.

Феррон стоял силуэтом на фоне бледного света окна.

— Как долго вы думаете сможете продолжать сражаться? На это она могла ответить:

— Пока не останется ни одного. Для нас нет капитуляции.

— Приятно знать, — мягко сказал он, снова глядя на дым. БОЛЬНИЦА РАБОТАЛА НА ИСТОЩЕНИИ уже несколько месяцев, так остро ощущался дефицит, что любые припасы, переправленные из Новиса, казались мгновенно испаряющимися.

— У нас совсем кончилась марля, а последнюю опиумную смолу мы использовали на прошлой неделе, — сказала Пейс, стоя вместе с Хеленой в почти пустой кладовой. — Совет хочет использовать новых целителей, чтобы компенсировать нехватку, но они совсем ненадёжны.

Даже без войны продукты с опиумом часто оказывались в дефиците. Двойные приливы луны ограничивали морскую торговлю с регионов Ортуса почти на весь год, кроме летнего отлива, когда Лумития находилась в Абейанс и море, разделяющее континенты, на короткое время успокаивалось. В остальное время торговые караваны должны были обходить море стороной — путь, который порой занимал полгода и делал цены непомерно высокими .