— После этого они жили тихо в поместье. Родовые травмы оказались настолько тяжелыми для Энид, что она больше не появлялась в обществе. Атреус почти не говорил о ней. В гильдиях ходили слухи, что Каин — Лапс, и семья пыталась это скрыть. Со временем слухи распространились так сильно, что Атреусу пришлось представить его обществу гильдий, но он строго контролировал мальчика, как собаку на цепи. Он знал, что при малейших признаках вивимантии Вечное Пламя вмешается. Атреус так дорого заплатил за наследника, что не мог позволить себе его потерять. Когда Атреус записал Кейна в Институт, это удивило всех, но что ещё оставалось делать? Если Каин не смог бы опровергнуть слухи о своих способностях и получить сертификацию, семья потеряла бы контроль над гильдиями.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросила Хелена, снова надев кольцо. Кроутер приподнял бровь.

— Как ты думаешь, почему меня пригласили на факультет и сделали академическим наставником Каина Феррона?

Глаза Хелены расширились.

— Ты следил за ним, чтобы заметить признаки…

Кроутер коротко кивнул.

— Да, он был одним из студентов, за которыми меня просили наблюдать. К сожалению, меня перевели расследовать слухи по городу. Если бы я остался здесь, я бы заметил что-то странное, когда он вернулся после казни отца. Всё могло бы сложиться совсем иначе.

Когда на следующей неделе Хелена подошла к многоквартирному дому, она сняла перчатки и на мгновение остановилась, прижав руку к двери, используя свою резонансную чувствительность, чтобы ощутить механизм внутри. Несмотря на то, что квартира выглядела заброшенной и снаружи, и внутри, она понимала, что дверь снабжена сложным замком.

Лучшие замки представляли собой смесь металлов и редких соединений, часто настроенных под конкретную резонансную частоту владельца, обычно с добавлением инертных металлов, чтобы создавать «слепые зоны». Чтобы открыть такой замок, алхимику нужно было знать, как должны двигаться механизмы, и какие из них следует активировать.

Она оставила пальцы на панели, пока стучала в дверь, следя за вращением механизмов и сосредоточенно отслеживая их движение, поэтому совершенно не была готова, когда бледная рука выстрелила наружу, схватила её за запястье и потащила внутрь. Дверь захлопнулась за ней, и Феррон прижал её к стене.

Вот и его обещание не прикасаться к ней.

Он наклонился и приложил ладонь к боку её шеи, пальцы скользнули по изгибам позвоночника. Она заставила себя поднять подбородок, пока его голова наклонялась к её.

Она собралась вдохнуть, но не смогла пошевелиться. Сердце замерло, когда она осознала происходящее.

Феррон отступил, изучая её безэмоциональными глазами.

Её лёгкие уже начинали гореть, пока она пыталась понять, что именно он сделал. Несмотря на её опыт как целителя, никогда прежде никто не использовал на ней вивимантию.

Он наклонил голову, удерживая её у стены за одно плечо. — Есть у тебя хоть капля самосохранения? Я мог убить тебя здесь хоть пятьдесят раз. Хелена не смогла ответить. Её глаза начали выпучиваться. Сердце, по крайней мере, ещё работало; оно бешено колотилось в груди. Глаза, должно быть, выдавали ужас, потому что он усмехнулся.

— Не волнуйся, я не воспользуюсь этим, — мягко сказал он у её уха. Пальцы его почти не шевельнулись, и паралич в лёгких исчез, но только в лёгких. Она стиснула зубы, делая рваный вдох — это было ближе всего к крику. Она не могла найти способ освободить своё тело от его контроля, не могла даже найти собственный резонанс. Он полностью застал её врасплох, заставив поверить, что собирается поцеловать её.

— Я собираюсь показать тебе кое-что интересное. Я бы сказал , это один из моих особых талантов. — Его свободная рука прижалась ко лбу Хелены, заслонив ей обзор. Это было всё предупреждение, которое она получила, прежде чем его резонанс вонзился в её разум, словно большая игла прокалывала череп. Её тело дернулось.

Она ощущала его. Его резонанс ударил в передний план её сознания, как молния, и воспоминания вспыхнули перед глазами, словно в зоотропе. Казалось, что она снова переживает тот момент: плечи прижаты к стене, его тело наклоняется, поднимая её лицо; потом время отскакивает назад, и её рука прижата к двери; затем она прокладывает путь через многоэтажку, ощущая клаустрофобную близость зданий.

Феррон погружался глубже в её память; она наблюдала себя, как надевает медицинскую сумку перед выходом.

Он мог читать её мысли.

Она не могла этого допустить.

Она боролась, пытаясь вырваться, вырвать своё сознание из-под его контроля. Он углублялся ещё дальше.

Она оказалась в пустой лаборатории химии, превращая несколько редких веществ в эликсир. Она покрыла им его кольцо, стараясь не нарушить зеркальное переплетение. Феррон внезапно отпустил, и паралич исчез.

Её колени подкосились, и она скользнула по стене вниз, голова так сильно гудела, что она едва могла сосредоточиться.