Его концентрация на клубке пряжи ненадолго ослабла, и он подарил ей скривленную улыбку. Их взгляды встретились, и Хелена снова ощутила ту же боль в груди, непреодолимое желание сказать ему: «Прости. Я пыталась тебя спасти. Я не хотела, чтобы так получилось».

— Хелена.

Её живот сжался от страха, когда она обернулась и увидела Рею Бэйард. Жена Титуса была высокой женщиной с чертами, похожими на вороние: длинные, острые, с глубоко посаженными зелёными глазами, унаследованными Сореном. По рассказам, она когда-то была алхимиком в Институте и довольно успешным, но вышла замуж и посвятила себя детям.

— Ты зашла так тихо, что я и не заметила. Ты уже видела Титуса? — Рея улыбалась, но улыбка была напряжённой.

Хелена понимала, зачем её пригласили. Рея жила в отчаянной надежде, что однажды Хелена найдёт способ вылечить Титуса. Она постоянно приводила его в больницу, даже когда все остальные уже отчаялись, убеждённая, что со временем и с помощью новых методов кто-то с навыками Хелены сможет его восстановить.

Хелена боялась, что Рея обвинит её в неудаче, но постоянная уверенность Реи в том, что она найдёт лекарство, порой давила сильнее.

— Да, только что, — сказала Хелена, хотя понимала, что Риа спрашивает совсем не об этом. — Ты так хорошо о нём заботишься.

Улыбка Реи исчезла, когда Хелена больше ничего не добавила. Она опустила взгляд и сплела пальцы.

— Хорошо. Хорошо. Да. Приятно это слышать. — Рея прочистила горло, подошла к полке и сняла оттуда пакет, протягивая его Хелене. — Я рада, что ты пришла. Ты пропустила самые первые празднования, но это для тебя.

Хелена уставилась на протянутый подарок, её лицо вспыхнуло. — О, но я… я не думала, что будут… подарки. Я не приносила…

— Ты сохраняешь жизнь моих детей. Будем считать, что мы в расчёте.

Хелена села и сняла бумажную нить, разворачивая пакет. Внутри лежал зелёный вязаный пуловер, тщательно выполненный с рельефными узорами, напоминающими алхимические символы.

— О, это прекрасно. Это слишком… я не могу принять что-то такое.

Рея, казалось, была довольна, видя её изумление. — Я не была уверена насчёт твоих цветов или твоей резонансной окраски, кроме титана, но Лила сказала, что тебе нравятся пустоши, так что я подумала, зелёный тебе подойдёт.

— На это, должно быть, ушло столько времени.

Рея вздохнула. — Вязание занимает мои руки. Мои родители из низин Новиса; там много овец. Моя мать всегда присылает мне мотки с письмами, пытаясь убедить меня забрать Титуса к ним. — Она сжала губы. — Ему бы понравились овцы. Но близнецы здесь. Да и шансов на лечение Титуса мало, если мы уедем.

Хелена нервно провела пальцами по узорам. — Я постараюсь провести ещё исследования, посмотреть, смогу ли что-то новое найти.

— Спасибо… — начала Рея, но замялась. — Титус, нет! Так мы не делаем.

Хелена наблюдала, как Рея поспешила к нему, пытаясь вырвать из рук Титуса костыль.

— Хелена, можешь найти Себастьяна? — сказала Рея, её голос был настойчиво весёлым, пока она наполовину боролась с мужем, который, хотя обычно был мягким, был в два раза её больше и порой закатывал истерики.

Хелена поспешила из комнаты в комнату, ища Себастьяна. Он стоял в маленьком вестибюле у входной двери, избегая всех под предлогом выполнения обязанностей встречающего комитета.

Хелена едва открыла рот, как он, казалось, сразу понял. — Титус?

Он исчез в мгновение ока. Хелена стояла, сжимая в руках вязаный пуловер. Её шанс уйти был очевиден. Никто не заметит, если она тихо уйдёт.

— Ты уже уходишь? —

Она виновато оглянулась и увидела Люка за спиной, с двумя кружками глинтвейна в руках.

— У меня скоро следующая смена, — сказала она, благодарная, что это правда. Люк всегда дразнил её за то, что она ужасно врет. Он однажды сказал, что её лицо — катастрофически честное.

Его брови сдвинулись. — Сегодня тебя поставили подряд так, что у тебя нет перерыва?

— Обычно нет, но все хотели выходной на солнцестояние, — сказала она. — И они знают, что на юге это не настоящая традиция, поэтому просто предполагают, что у меня нет планов, и… они правы. У меня просто нет своих людей, как у них.

Люк приподнял брови. — А я, значит, уже не в счёт?

Она слабо улыбнулась. — Конечно, в счёт. Просто… у тебя свои заботы. Все хотят быть рядом с тобой.

Он опустился на узкую скамью у двери и протянул ей одну из кружек.

— Останься. Ты ведь здесь меньше десяти минут.

Хелена бросила взгляд в сторону других комнат, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь их разговор, хотя прекрасно знала — конечно, заметили. Отсутствие Люка всегда чувствовалось мгновенно. Если рядом не было ни Сорена, ни Лилы, значит, они просто знали, где он, и решили дать ему немного пространства.

Из соседней комнаты доносился голос Лилы — звонкий, драматичный. Она рассказывала детям историю Ориона и великой битвы с Некромантом во время первой Некромантской войны.Дети сбегались со всех углов, чтобы послушать.