Утренняя тошнота постепенно отступила, но головные боли — нет. Если уж на то пошло, они стали только сильнее.Хелена почти не могла двигаться. Врачи приходили один за другим, осматривали, щупали, проверяли — и уходили, не говоря ничего полезного.

Когда они исчезали, Феррон садился на край кровати и разглаживал её волосы. Иногда он брал её руку — его пальцы двигались рассеянно, почти машинально. Сначала Хелена подумала, что он просто играет с её пальцами, а потом поняла, что он массирует их.

Он всегда начинал с ладоней, осторожно, чтобы не согнуть запястья и не задеть кандалы, и медленно переходил к кончикам пальцев, сустав за суставом. Судороги от этого случались реже, и потому она позволяла ему, но говорила себе, что ей это не нравится.

Она исхудала настолько, что кандалы болтались на руках, и сквозь прорези, где они врезались в кожу, стали видны тонкие трубки, проходящие под кожей.

Некротралл , которая чаще всего присматривала за ней, казалась всё более тревожной — настолько, что Хелена начала сомневаться, действительно ли та была некротраллом , а не живой женщиной.

Она всё время была рядом с Хеленой — безмолвно, с едва заметной заботой, — подносила ей тёплые настои мяты и имбиря, прозрачные бульоны, ломтики подсушенного хлеба.

Осторожно мыла губкой, расчёсывала и заплетала волосы в свободную косу, чтобы те не спутывались.Для горничной она слишком умело обращалась с больной — будто имела опыт сиделки.

Феррон тоже начал «кружить» вокруг неё. Ему приходилось уезжать — на охоту, на поручения Морроу, — но большую часть времени он проводил в её комнате.

Иногда входил прямо в дорожной пыли и грязи, лишь бы убедиться, что она ещё жива, прежде чем переодеться или умыться.

Он почти не говорил и редко смотрел ей в глаза, но присутствовал постоянно — сидел рядом часами, сжимая её руку, будто этим мог удержать её от того, чтобы уйти.

Страуд появилась снова, когда Хелена уже едва приходила в сознание.

Она слышала обрывки — о том, что никто не ожидал, что всё зайдёт так далеко; что виновата, возможно, трансмутация в мозге; что срок слишком мал, чтобы надеяться на жизнеспособность.

Снова упомянули Атреуса.

Хелене снилось, будто вся комната залита лунным светом. Но свет не падал из окна — он исходил от Феррона.Его глаза светились странным серебром, и он сидел рядом, держа её руку в своей.Только теперь её ладонь лежала у него на груди — и она чувствовала, как бьётся его сердце.

Ей всё время казалось, будто должно произойти что-то, но ничего не происходило.

Мёртвое онемение в запястьях будто превратилось в бездонную яму.

Она чувствовала себя песочными часами, в которых сыплются последние крупинки песка. Всё почти кончено. Она уходит.

Мир перевернулся — кто-то резко дёрнул её вверх и сжал, прижимая к себе.

— Останься… пожалуйста… останься

Свет усилился, и её охватило странное ощущение — тепло, словно изнутри груди, знакомое, хотя она была уверена, что никогда раньше ничего подобного не испытывала. Постоянное напряжение в груди, как натянутая до предела нить, постепенно исчезло.

Она закрыла глаза, сделав трудный вдох, и сон растворился в небытие.

Хелена вскочила с испугом, охваченная паникой. Она поднялась в кровати, ковыляя, пока комната плыла перед глазами. Опершись, вырвала иглу из руки и свалилась с кровати.

Было что-то важное, что ей нужно было сделать —

Её ноги едва выдержали, когда коснулись пола. Она споткнулась, но удержалась. Вспышка боли пронзила руки, но она не обратила на это внимания.

Она должна была что-то делать.

Но что именно?

Она не могла вспомнить.

Она ждала. Ей нужно было быть готовой к…

Знание мерцало где-то рядом, чуть вне досягаемости, но она ощущала его.

Не ломайся.

Она обещала…

Что? Что она обещала? Думай, Хелена.

Теперь ей нужно было вспомнить. Она прижала руки к вискам.

Перед глазами плясали красные пятна. Боль разрасталась, пока не стала больше, чем она сама.

Феррон появился перед ней. «Что—»

Она безумно уставилась на него. «Я жду — я обещала, что буду ждать —»

Боль пронзила её мозг, и мир раскололся пополам.

Когда её зрение прояснилось, Ферон всё ещё стоял перед ней, но его глаза стали тускло-серыми, а волосы потемнели от теней, когда он ринулся к ней.

Она инстинктивно отшатнулась назад, пальцы хватали воздух, пытаясь найти —

Он исчез.

Комната треснула.

Перед ней сидела Илва Холлфаст, её лицо было напряжённым. «Мы проигрываем войну».

Прежде чем Хелена успела ответить, Илва исчезла. Хелена падала.

Нет… она не падала.

Феррон схватил её за горло и врезал головой о пол. Его глаза сузились в щелочки.

В рот хлынула ледяная вода.

Всё потемнело, стало ледяным. Она оказалась окружена водой. Она увидела Лука — он царапал себе горло, пальцы оставляли борозды на коже.