– Ты же вовсе жениться не хотел, отчего так быстро переменился?

Годар помолчал, растирая между ладоней буроватый комочек глины, а потом тихо ответил:

– По-честному хочу жить с тобой. Мужем тебе хочу быть, а не только гостем ночным. Деток хочу…

– Молчал бы ты лучше про деток! – возмутилась Леда, - а если одни мальчишки пойдут, тогда что? Да я сама лучше в землю лягу, чем отдам свою кровь и плоть каким-то несгораемым рыжим девкам!

– Хочешь сказать, что я брата легко отдал? - полыхнул взглядом Годар.

– А то как же?

Князь рывком Леду развернул к себе, ухватил за плечи:

– Сильнее меня Подземный, не сладить с ним, понимаешь? Как я могу вековые уставы сломать, клятву Горыни нарушить? Не только себя погублю, а и всю Долину Змеиную, деревеньки и маленькие городки – все враз порушиться может.

– И страдать теперь вашему роду до конца света? Не оттого ли ты хотел Последним Змеем остаться?

– Молчи, молчи, самому тяжело… Молчи.

– Я-то смолчу, но и женой твоей не буду. Уж, прости, князь, одних девочек я тебе обещать не могу, а мальчишек своих мне жалко. Получается, не судьба… А потому, забудь про лунные веночки и живи, как до меня жил.

Хотела дернуться из его рук, но леший что ли какой вдруг тронул за язычок:

– Другую наложницу себе скоро сыщешь, утешишься.

Годар подбородок Леды пальцем одним приподнял, близко-близко в глаза заглянул:

– Так ты мне чернавку эту простить не можешь! Вот же кто у нас огонь, а, вроде, казалась смирена с виду. Да одно мне только утешение и осталось, что очи твои голубые, обиженные да надутые губы. Люблю тебя, Ладушка, знала бы, как люблю… А тебе хоть немножко дорог, правду скажи?

И поцеловал, не дождавшись ответа. И обнял, укачивая на руках, как младенчика несмышленого. Приговаривал еще:

– Цветик мой аленький! Никто кроме тебя мне не надобен. Не будь тебя, как перенес бы потерю брата... Белый свет не мил, а увижу твое нежное личико и сердце вновь всколыхнется – возрадуется. Лучик мой ясный, голубушка ненаглядная, лебедушка белая.

Леда притихла, судорожно вздыхая, робко коснулась ладошкой груди князя.

– Годар, а если с этим Подземным царем поговорить, с дружеским визитом к нему спуститься?

– Живым туда ходу нет.

– А если… если самого царя наверх для беседы вызвать. Должен же быть какой-то способ… ну… мирного урегулирования, так сказать.

– Странные речи ведешь, не по- здешнему. Думаешь, не хочу своих потомков от беды избавить?

– Так я бы сама с ним поговорила! - вдруг смело предложила Деда. - Иногда женское слово до всяких богов лучше доходит. Об этом много сказок и легенд имеется у разных народов. Годар, надо его убедить! Пусть другой выкуп берет, а юношей оставит в покое. А то просто минотавр какой-то получается из подземного лабиринта. Не-ет, с такими типами или по-доброму убедить или силой победить, надо же что-то делать!

– Храбра ты у меня, гляжу и диву даюсь.

– За себя постоять хочу, за свою судьбу. Если нельзя мне домой вернуться, так нужно здесь все наладить как можно лучше. Не следует нам руки опускать раньше срока, за свое счастье надо побороться. Разве не правильно говорю?

Годар внимательно смотрел на нее, будто в первый раз увидел. Буря поднялась в душе. Вот ведь явилась чудо не знамо откуда, сердце взяла в полон, так еще и стыдит. И, кажись, верные слова нашла - острее стрелы в незажившую рану вонзились. Что он сделал, чтобы избавить брата от векового зла, сколько своей крови пролил, сколько поломал костей, исходил дорог?

Смирился Змей, заповеди предков чтил свято, а если несут они боль и разлуку, может, настала пора другие законы поверх них поставить? Не для того ли пришла сюда Лунная девушка как раз в то время, когда готов был Князь отказаться от собственного семейного уклада, прожить век, любви не ведая. Только спросить пожелал:

– Что бы ни ждало впереди, будешь со мной?

Леда сжала ладошками его большие руки и проговорила давно выстраданный ответ:

– Отнеси в Лунную долину! Не найти мне покоя, пока не спрошу совет у ее Хозяйки. Обо всем спрошу, о пути своем, о тебе и… о нас. Как бы она не ответила, я хочу быть с тобой, как сумею. Помочь тебе хочу и не обессудь, если что не так, раз уж я именно я тебе приглянулась - не из вашего мира. Исполни мое желание, Годар, и вместе вернемся обратно, а там… если не передумаешь, можно нам и пожениться.

Особой радости в ее последних словах Годар не услышал, будто в клетку, в темницу пообещалась ступить. И новое чувство открылось Змею, а надобно ли неволить за себя эту соловушку, может, она в клетке-то и совсем перестанет петь, не отпустить ли подобру, чтобы самому остаться в тоске и муке, но знать, что где-то там далеко она счастлива.

– Отнесу к Лунной Деве, как просишь. А захочешь уйти от меня, может, сил найду ворота открыть. Судьба моя горькая, разве вправе я любимой ее навязывать? Раскрыла ты мне глаза, ладушка, прости, прежде более о себе думал.