– Отчего же? Я с долей своей давно уж смирился. Говорят в Нижнем Мире тоже есть свои чудеса. Может, мне там и поглянется еще, за долгие-то века…

С болью в сердце заметила Леда, как дрогнула его грудь от глубокого вздоха. Нелегко давались Младшему слова, нелегко живой душе покорно в сыру-землю ложится, навечно отказываясь видеть солнечный свет, любоваться листвой зеленой да милой девичьей улыбкой.

– Неужели нет никакого способа тебя от этой беды избавить?

– Может и есть… Только нам неведом. Ровно месяц остался до сбора первых ржаных колосьев. Целый месяц мне еще по свету ходить. Так забудем грусть! Очи у тебя красивые, а на дне таится печаль. Что тебя гнятет, Ладушка? О своем думаешь, я ведь вижу. Знал бы, как тебе помочь, жизни не пожалел, той, что еще в моей власти. Да вот как убедить Годара, ума не приложу. Не послушается даже меня. Разве только…

Радсей рассмеялся, озорно тряхнул русыми кудрями.

– Нравлюсь я тебе, лебедушка белая?

Леда никакого подвоха не ожидала, ответила честно:

– Нравишься. Чего правду скрывать, всем хорош.

Радсей взял ее за руку и прижал раскрытой ладошкой к своей груди:

– Тогда невестой моей назовись. Свадьбы я не хочу, вдову после себя оставлять не желаю. А вот в женихах походить напоследок не против совсем. Годару, как воротиться, так и скажу, чтоб исполнил желание моей невестушки, что последние дни мне скрасила. После того, как сойду в Нижний мир, пусть с осенними ветрами отнесет тебя к Лунной Деве. И твоя просьба исполнится, и я дело доброе совершу, - хоть ты вернешься на родину.

Леда медленно вникала в его слова, не вынимая своей ладони из горячих пальцев друга, а после тихо ответила:

– Радсей… Так ведь это будет словно игра? Это же не по любви?

– Пожелаешь, и любовь промеж нас будет, - горячо прошептал молодой князь, ближе наклоняя лицо к взволнованной Леде, - давно гляжу на тебя, ты мне по сердцу. Только я тебе, видно, лишь в други гожусь. И на то согласен. Зачем тебе по мне зря тосковать, терзать душу? Спокойным уйду, а ты после нового жениха себе сыщешь. Змеиную невесту любой взять захочет. Великая честь и богатое житье. Годар не оставит тебя и после моих проводин. Ни в чем не откажет, посадит рядом с собой за стол. Глядишь, второй сестрой назовет. Хорошо будешь жить. Соглашайся!

А потом Радсей ее обнял легко как-то и впрямь, словно старый друг или старший брат, которого у Леды никогда не бывало. Оттого прижалась она лицом к мужской груди и замерла.

– Невестой твоей я считаться согласна, если только о большем просить не станешь. Я ведь тоже сама для себя решила, что замуж никогда не пойду. Потому что не умею любить так преданно и горячо, как надо любить мужа.

Я это уже пережила: сначала зародится в тебе чувство и будто пламенем обжигает, горишь вся - томишься, а потом одно недоброе слово и словно ушат ледяной воды тебе на голые плечи. Кажется, так закаляют мечи. Может, сердце у меня оттого стальным сделалось. Ты красивый, хороший, добрый, руки у тебя теплые, родные, а все равно… Прости. Не могу тебе любви обещать.

Они встретились взглядами и поняли все про себя. И впрямь, как родственные души краешкам одна другой коснулись. Обнялись уже иначе, словно люди, которые долго были в разлуке и вдруг нечаянно встретились вновь. Просто близкие люди. По духу, не по крови. Радсей Леду в макушку поцеловал, пошутил, что зря перья из волос повынимала, глядишь, прилетела бы Жар-птица, свила гнездышко, нанесла золотых яичек.

Возвращались уже смело держась за руки, на виду у всего Гнездовья. Вместе, под быстрый людской шепоток-пересуды, прошли до терема Арлеты и низко поклонились хозяюшке, вышедшей на крыльцо встретить. Там Радсей и объявил, что сыскал себе невесту, прилюдно обнял Леду за плечи.

Женщина кинула на молодую пару суровый взгляд, но вдруг губы ее задрожали, расплакалась, подошла ближе, Леду сестрицей назвала, расцеловала в обе щеки. Досталось ласки и младшему брату. Тут подбежала Радуня, вскрикнула, новость узнав, затормошила подругу, что-то про свадебные обряды начала щебетать, но Арлита ее скоро одернула, прогнала в дом.

Светло было на душе у Леды, - светло, как в августовский денек перед началом осеннего листопада. И Радсей рядом стоял радостный, будто все тревоги его уже миновали. Будто только-только прибыл сам из далеких земель, а не подходит пора прощаться.

* * *

С этого дня началась у Леды совсем иная жизнь. Арлета поселила невесту брата в светелку побольше, недалеко от своих покоев, работать уже не принуждала, за столом садила напротив Радсея, рядом с Радуней. Глядела не в пример добрее, стала на разговоры вызывать, охотно о себе рассказывала. Сама Арлета уж почитай лет семь как была вдова. Муж ее, храбрый охотник, пропал в Дурном лесу, замело бураном.