– Ежели без умысла худого явилась, так оставайся. Но ежели будешь зло творить да мутить людей, пожалеешь. Сегодня отдохнуть дам, а завтра же дело тебе сыщу, даром у нас никто хлеб не ест.

На том и порешили. Ближе к вечеру попала все же Леда в настоящую русскую баньку да с березовым веничком, смыла с себя все тревоги-заботы, словно народилась заново. Одежку ей приготовили другую, даже обутки нашли полегче. А уж когда она высушила свои длинные волосы и заново их переплела, кажется, сама Арлета на нее иной взгляд бросила.

– А ты хороша… Зря Милана тебя лешачихой обзывала, хоть и на русалку ты мало похожа. С облака, что ли, свалилась к нам или впрямь из омута вышла?

– Может, и с неба, - тихо ответствовала Леда, опуская глаза, - лунная дочь...

Арлета сверкнула темными очами, отвернулась круто, словно на что-то осердясь. Вечеряли все вместе за большим столом в просторных общих покоях. Правда, сидела Леда на самом краю, рядом с бессловесными служанками. Потихоньку она разобралась, что соседки ее не рабыни, а дочери или сестры младших дружинников, вот только знакомой Миланы среди них не было. Видать, родня ее была не из простых гридней, да и в другом доме обитала красавица.

Сами девки - чернавки ели при кухне, а сюда лишь приносили чаши с едой да забирали пустую посуду. Леда посматривала на них с любопытством, хотела лучше понять нрав хозяев Гнездовья. Много о людях можно сказать, видя, как они к своим подчиненным относятся. А уж если у них рабы…

Во главе стола сидел Младший, только ел неохотно, будто мыслями далеко витал. Зато Леда была голодна, без робости хлебала ячменную кашу, потянулась за пирогом с ягодами. После поймала на себе внимательный взгляд Радсея и его лукавую улыбку, почувствовала неловкость. Да только, кажется, кроме парня никто на нее больше и не глядел.

Арлета с дочкой разговаривала, сразу ясно стало, что души в своей Радуне не чает. Змеева племянница милая, круглолицая да востроглазая и на месте ей не сиделось, та еще резвушка. Наскоро поужинала и попросилась у матери во двор к подругам бежать. Вскоре вышла из - за стола и Леда. Поклонилась хозяевам, поблагодарила за добрый прием. Арлета только кивнула коротко, а после велела проводить гостью в приготовленную для нее каморку.

И вот осталась Леда одна, прилегла на чистую постель, собравшись отдохнуть за тяжелый длинный день. Только сон не шел… А через малое время и дверь скрипнула, прокралась в покои тонкая тень.

– Эгей, Русалочка! Ты еще не спишь? - послышался девичий шепот.

– Ты… Радуня?

– Тише говори, я у матушки не спросилась, а то чай не позволила бысюда прийти. Она же следить за тобой собралась, вдруг ты ведьма лесная, хворь какую на нас наведешь.

Леда улыбнулась впотьмах, присаживаясь на лежанке, подоткнув под спину подушку.

– Я не ведьма, не лешачиха. И не русалка даже. Сказки все это. Я простой человек. Крепко заблудилась в ваших краях. Река меня принесла, понимаешь? Река времени…

Загрустила Леда от такой неожиданной формулировки. А ведь и правда, словно попала на пятнадцать веков назад, в Древнюю Русь, к предкам славян, не иначе. Многое сходится, и язык понятен, и в одежде подобное есть, даже в постройках и внутреннем убранстве хоромин. Имена тоже будто русские.

Правда, сказочный какой-то этот мир, в книгах по истории про настоящих Крылатых Змеев ничего ведь не сказано, а фольклор однозначно этим созданиям худую славу приписывает. Чего же Леде ожидать от такого соседства?

А вот Радуня гостью сразу пожалела, присела на краешек постели, легко коснулась руки:

– Я брата попрошу, он тебя в обиду не даст. Радсей добрый.

И на том спасибо. Утешила. Леда горячо пожала мягкую девичью ладошку.

– Ой, а это у тебя откуда?

Не успела Леда и глазом моргнуть, как Радуня сняла со столбика кровати веревочку с деревянными медвежатами – подарок Михея.

– Славные какие, живые будто - во диво дивное, кто же тебе их сделал?

Тут Леду охватило странное беспокойство, может, лучше было бы игрушку от Радуни подальше запрятать. Так не станешь ведь отбирать силой.

– Это даже не мое. Просили передать, кому понравятся для забавы, я местным ребятишкам отдать хотела. Ты-то уж взрослая совсем, поди давно в куклы не играешь.

– А, может быть, и играю… - задумчиво прошептала Радуня. - Ведь это не кукла вовсе, а оберег, подари-ка мне, я на руке носить буду. Мне по сердцу.

Не успела Леда и возразить, как Радуня обернула веревку вокруг белого запястья, туже стянула концы.

– Теперь меня никакой дикий зверь верь не тронет! Пусть матушка не тревожится более. Я дерево завсегда любила, теплое оно, лесом пахнет. А таких оберегов не видала никогда.

Леда губы кусала, не зная, что и сказать. Смотрела на Радуню с тоской, а та по- своему поняла, предложила обмен:

– Если тебе с Мишутками расставаться жалко, так мой оберег возьми. Его Годар сам на меня одевал. Годар только с виду строгий, а со мной часто ласков бывает. Правда, недолго, некогда ему.