Началось большое свадебное застолье – красный стол, княжий стол, каравайный обед. Угощение подавали в строгом порядке: холодное (окорок, голова баранья, студень с дрожалкой в два пальца сверху), затем горячее (похлебка из гусиных потрошков), жареное (поросята и телчья вырезка), каша, пшенник, сальник, пряники, хворост и сладкий пирог.

Высился посередине стола свадебный каравай. Делил его женихов дружка – хряпчий. Лукаво на Радунюшку поглядывал Михей, ловко разрезая ножом хлебные завитушки сверху. Первую долю от свадебного каравая получали молодые – жених и невеста.

А как понесли горячее - с новой силушкой зазвучали песни, в которых величали молодых Солнцем и Месяцем, сравнивали с голубем и голубкой, желали долгих счастливых лет и многих детишек. Вокруг стола игрища начались, всякие девичьи забавы, кто-то шустрый уже успел и башмачок и Леды с ноги стянуть, пришлось Годару и его выкупать.

Пиво и меда реками лились, только вот молодым едва позволили пригубить хмельного. А уж советов сколько было по части будущей ночи… Леда только глаза опускала, но как же смеялась в душе. Дружки сперва робели грозного князя, а ну как осерчает за баловство, ан нет, тоже улыбку прятал, смотрел весело. Под столом невесту за руку держал, время от времени бережно пожимал холодные пальцы, а потом и вовсе шепнул на ушко:

– Измерзлась вся без меня, теперь сам буду греть ночами, может, нам и одеялко не занадобится.

Сердце бешено колотилось от этих слов, сладко стонало тело: «Неужто близок час и останемся мы одни на широком ложе…» И мысли сбивались: «Ой, мамочки… Скорее бы уже все ушли… не хочу, не буду, страшно-то как… уж, скорей бы, скорей… скорей».

За такими думками и сама не поняла, как велели из-за стола подняться, и снова обожгло лицо дыхание Змея.

– Моя!

И плач и смех, и счастливые глаза Радуни и хитроватый прищур Михея. Смутно догадалась, что самое главное уже совершилась. Стала женой князя. А далее все как в теплой пелене, как сквозь сон – повели молодых в особые покои и оставили, наконец, одних.

Только Арлета задержалась, и на то своя причина была.

Глава 23. Рядом быть

Спрячемся, будем слушать, как волны скрывают след,

Расскажи, и разряженный воздух наполнит звук.

Растворен, я в тебе растворен, меня больше нет —

Сохрани на двоих одинаковый сердца стук.

Цвета тёмной ночи волосы

Потекли ручьями по плечам,

В тишине родится всё, что так

нужно нам.

Скоростью опасных горных рек

Забурлила в жилах алая,

Быть с тобою рядом целый век —

мало мне!

Хелависа

Они стояли друг против друга в тепло натопленной опочивальне, и Леда не могла глаз отвести от напряженного лица Годара. С тихой песней - слова неразборчивы, Арлета плавно, как в танце, двигалась вокруг, распуская длинные каштановые волосы названой сестрицы. Вот и Годар расстегнул пояс, и теперь, не торопясь, стягивал через голову нарядную свадебную рубашку. Небрежно бросил на стул.

Леда опустила взор к полу, сердце билось неистово, кровь пуще к щекам прилила.

Наконец Арлета гибко склонилась ниже, ухватила подол ее длинного платья вместе с исподней рубахой и потянула наверх. Леда послушно подняла руки, чувствуя, как прохладная тяжелая ткань скользит по обнаженному телу, и сразу прикрыла сведенными локтями грудь.

Но своей грузной фигурой Арлета заслоняла пока от взглядов Годара, бережно расправляла по плечам Леды волосы, вздыхала прерывисто. И вдруг прошептала ласково, по-матерински совсем:

– Полно трястись, все меж вами будет ладно... Я-то знаю.

После слов этих отошла в сторону, чтобы забрать со стола сверток. Кусая губы, Леда крепче прижала руки к груди, ясно понимая, что не спрячется от внимательного взгляда мужа, но Годар, казалось, смотрел только на ее лицо.

Вот и Арлета вернулась, неся в ладонях тонкую белую сорочку.

«Это уж точно лишнее...» - с досадой подумала Леда, - зачем долгие церемонии?»

Словно угадав ее потаенные мысли, Арлета нарочно не спеша помогала одеваться и после задержала пальцы на искусной вышивке у самого горла.

– Такая красивая, работы на целый месяц - может, просто снимешь, а я ее сохраню, - непривычно просящим, робким голосом Арлета вдруг обратилась к брату.

Леда невольно опустила голову - рубашка и впрямь на диво была хороша, по всему вороту пропущен красный шнурок, распушенные концы которого свисали до пояса.

– Пора тебе. Оставь нас одних… - холодно сказал Годар и Змеица, поклонившись, направилась к двери. Леда почти с тоской посмотрела ей вслед.

Оказавшись снова одетой перед супругом, на мгновение она почувствовала себя уверенней, но длилось это чувство недолго. Годар взял ее за руку и отвел к широкой постели, сам сел на край и просто сказал:

– Помоги мне разуться!

Леда приподняла длинный подол и, скомкав его в коленях, опустилась перед ложем. «Это я помню, такой старый ритуал… Что же Арлета мне толком ничего не объяснила, вдруг надо еще правильно ответить...»

В глазах неожиданно появились слезы. Вовсе бы ни к чему. Когда сапоги Годара оказались рядом с кроватью, она снова поднялась, нерешительно поглядывая на супруга.