Губы надула, брови соболиные свела, точь - в точь Радуня по младости. Вспомнив подругу, Леда только вздохнула, растрогалась:

– Пряничка хочешь? Или тебе молочка принести, а, может, калачика с маком? Леденец еще есть - конь золотой, да вредно часто грызть, зубки заболят.

– Не хочу сладкого коня, хочу к маменьке!

Большой кот открыл голубые очи и картинно зевнул, хвастаясь острыми зубищами:

– Дайте мне сюда эту плакалку, я ее зараз съем!

Аринушка только носиком шмыгнула, дескать, и не пужнулась ничуть:

– У меня тятенька - Медведь, он всех за меня побьет. Я у него самая любимица. Вот нажалоблюсь на тебя, будешь знать.

Кот заурчал, захихикал, катаясь по половикам, забормотал в длинные усищи:

– Эко страшно! Я на дерево залезу, только и видали меня.

Аринушка подумала немножко, лобик поморщила и рассудила здраво:

– Ты шибко толстый вырос, под тобой ветка подломится и бегать ты давно не мастак, тебя даже мыши не трусят. Обленился совсем. Наверное, старый стал. Помрешь, поди, скоро. Уж я хоронить не приду, не жди!

Кот лапой прикрылся, будто в слезах затаил горькую обиду:

– Заступись, матушка, обижают… Мррр…

Леда улыбалась, покачивая головой. Как тут не заступиться:

– Ты, Аринка нашего друга не строжи, он вам - малышам, сколько песенок спел, сколько сказочек рассказал забавных. Так он вас любит-голубит, а вы его то за хвост тащите, то стариком кличете. А котик наш в самом расцвете сил. Только пару лет как остепенился, а то был и сам шалун.

– А что скушать меня грозится? Мне то слышать не любо… - попрекнула Аринушка.

– Так ведь шутит наш Милаш!

– Вот я тоже шучу!

– Ох, же ты стрекоза…

Тут Марусенька завозилась на постельке, захныкала. Леда торопко поднялась с лавки, вынула дочку из колыбельки, приложила к напрягшейся груди:

– Спи, моя Брусничинка, покушай, да снова спи, сладкая.

Черемухой пахнуло из растворенного окна. Ветреный день был, а к вечеру вроде бы поутихло. Леда переживала, как там Радунюшка, мается почти сутки, с утра Михей за своей знаткой бабкой отправился, должна бы уже помочь. Давно свекровь нагадала, что на сей раз мальчик в семье будет - только крупненький - Аринушке не в пример, та легко выскользнула - всем бы так родить.

Марусенька приоткрыла синие глазки, удостоверилась, что мамочка рядом и снова заснула. Леда не спешила дочку укладывать, сама отдыхала, держа ее на руках, с улыбкой поглядывала на сына. Большой уже стал Радмир. И весь-то пошел в отца. Не по годам суров и умен.

День ото дня крепче и здоровее, а на плече и груди все явственнее проявляются черты древнего рисунка. Вот и крылья можно различить и выступы на броне… Высоко полетит молодой Змей. На страх врагам, на радость тем, кто доверился и защиты ждет.

Мала еще Брусничинка, не знает, каков у нее славный братец. Сегодня и у Арины Михеевны народится близкая родня. Хотя Аринушка сама сдачи даст и еще, пожалуй, будет за братика горой стоять. В мать пошла или в бабку Арлету. Та за минувшие годы раздалась, огрузнела, нравом потише стала, как зарастающая речная старица. Все утряслось, все сложилось – и дочь счастлива за добрым мужем, и Боги дают сил внучаток понянчить да на племянников порадоваться.

Скоро вернется из Нижнего мира Радсей. Доченьку приведет – рыженькую баловницу Златицу. Вот уж кто шалунья и егоза! Истоскуется за долгие месяцы в Подземном царстве, а как выпустят на вольную волюшку под ясным солнышком порезвиться, так знай только держи. Один кот Милаш на нее управу имеет:

– А ну, капризы долой, а то сказочки не слыхать!

Враз присмиреет Огненная царевна. А матушку ее горделивую так и не видали больше. Не желает показываться на свет, Радсей шептал, что и дочку с неохотой отпускает, да спасибо и на том, что преград не ставит. Любит Радсея, любит доченьку златовласую и ясноликую. Отрывает от сердца на три летних месяца, как повелели Высшие Силы.

Тяжелым шагом в горницу взошла сама Арлета, погладила по головушке смурную Аринушку, сунула ей в ротик подсоленный ржаной сухарик.

– Пойдем ко мне, милая, я тебя уложу.

– Бабушка, позабавь про «волосики-лес», может, я и домой проситься не стану.

– Ох, лиса, ты лиса…

– Маменька меня «медведушкой» кличет порой за то, что я медок шибко люблю. А лису тятенька обещал мне поймать, она у нас курочку утащила. Только я ее бить не дам, а поругаю малость да прощу, только пусть поиграет со мной сначала. А сейчас ты поиграй…

– Балуют тебя родичи, не годно так. Погоди-погоди, вот Мирончик родится, его пуще будут ласкать, а ты в няньки пойдешь.

Тут и Леда вступилась, не выдержала:

– Не стращала бы девочку зря. Сама знаешь, Радуня всех деток будет крепко любить, а уж Михей в дочке души не чает. Кажется, и Луну с неба достал бы для своей «медведушки». Но и ты, Аринка, запоминай – малышу больше заботы надобно, матушке некогда тебя баловать, ты уже большенькая. К нам будешь приезжать, у нас котик ласковый, ты бы с ним помирилась.