– Отлично. Занята. Но не настолько занята, чтобы, ну, знаешь, повидаться с друзьями или что–то в этом роде. – Она останавливается, собираясь с мыслями. – Ну, если ты захочешь потусить, пока я в городе.

О Боже. Это унизительно. Это похоже на замедленную съемку крушения поезда. Я придвигаюсь к джипу, желая провалиться сквозь асфальт.

– Рад, что у тебя всё хорошо, – таков ответ Уайатта. Он мог бы просто взять арбалет и выстрелить ей в сердце.

Поняв намёк, Рози поджимает губы и отходит. Она бросает хмурый взгляд в мою сторону, а потом уходит, её сандалии стучат по асфальту с каждым быстрым шагом.

Я жду, пока мы не сядем в джип, и только потом бросаю на него сердитый взгляд.

– Обязательно надо было быть таким холодным?

– Не холодным, – поправляет он. – Вежливым.

– Чувак, это было жестоко. Она была раздавлена. Это была та самая Рози, которая… ну, знаешь… та, что плакала на каноэ?

– Ага. – Он заводит двигатель. – Поверь, я на своей шкуре узнал, что бывает, когда её поощряешь. Даже дружелюбная улыбка заставляет её воображать свадьбу и детей. Так что... держи дистанцию.

Полагаю, в этом есть смысл, но мне всё равно ужасно жаль девушку. Этот отказ был жестоким.

И я не могу не поставить себя на место Рози. Не могу не представить, что было бы, если бы я переспала с Уайаттом в канун Рождества, а на следующий день он бы смотрел сквозь меня. Так же, как он смотрел на нее.

Честно, не знаю, пережила бы я это или нет.

Так что, может, и к лучшему, что я никогда не испытывала... того, что Уайатт дарит этим женщинам. Этот волшебный член, о котором он говорит как о проклятии.

Может, лучше вообще никогда не открывать эту дверь.

Глава 11. Уайатт

Может, не стоит так налегать на ЛМД?

Очередной великолепный день. Я сижу на пирсе, прижимая телефон плечом, и слушаю, как мой менеджер без умолку рассказывает о продюсере, который якобы отчаянно хочет поработать со мной в студии.

– Мэтт, – перебиваю я, – я понимаю, ты пытаешься мне его продать, но я послушал его работы, и его стиль совершенно не похож на мой. Он работает с бойз–бэндами.

– Ага, ну так может тебе нужно сменить курс.

– Я не собираюсь вступать в бойз–бэнд. – От этой мысли я смеюсь, представляя, как танцую в унисон с четырьмя другими парнями в одинаковых джинсовых комбинезонах, без рубашек или еще чего–нибудь.

– Я и мечтать не смею предлагать такое, – со смехом отвечает Мэтт. – Я просто говорю... Может, стоит рассмотреть поп–направление.

Почему все пытаются превратить меня в чёртову поп–звезду?

– Я не поп–исполнитель.

– Но мог бы им стать, – говорит он.

– Но я не хочу.

– Уайатт.

Его тон говорит мне, что сейчас последует лекция о «реалиях музыкального бизнеса».

– Реалии музыкального бизнеса, – продолжает он, – таковы: кто не адаптируется, тот умирает. Так что ты можешь годами корпеть над своим творческим видением, пытаясь ему соответствовать, а можешь пойти на компромисс, чтобы получить шанс. Напиши песню, которая, как ты знаешь, станет популярной, которая понравится массам, а потом займись вторым альбомом. Делай всё, что взбредёт в твою творческую голову.

– Или меня загонят в рамки той попсы, которую я впихну в первый альбом, – парирую я. – Тогда это станет моим стилем, и я взлечу и застряну, штампуя поп–песни до конца жизни.

– О нет, – саркастично говорит он. – Ты взлетишь и станешь большой звездой.

Разочарование сдавливает горло. Он не понимает. Никто не понимает. Они думают, что я просто веду себя как грёбаная дива. Что я слишком упрям, чтобы «подстроиться», или слишком претенциозен, чтобы писать поп–музыку.

Но дело не в этом. Дело не в том, что я не хочу её писать – дело в том, что я не могу её писать. В прошлый раз, когда я пытался написать слащавую попсовую песню, я несколько дней пялился на пустую страницу. Конечно, я знаю пару авторов песен в Нэшвилле, которые, вероятно, могли бы написать мне убийственные поп–треки, но... Наверное, тут во мне просыпается дива. Потому что я не хочу петь готовые песни, которые мне всучит кто–то другой. Я хочу сочинять свою музыку.

– Слушай, Уайатт, мне нравится вся эта твоя мрачная тоска, фолк–рок, авторско–исполнительский стиль. Но это явно для нас не работает. Если ты согласишься петь что–то более мейнстримное, недостатка в продюсерах, готовых с тобой сотрудничать, не будет. Тоби Додсон, к примеру. Он бы поработал с тобой не раздумывая...

– Почему не раздумывая? – подозрительно спрашиваю я, перебивая его.

– Ну, он разговаривал с твоей матерью...

– Нет.

– Уайатт...

– Я сказал нет.

– Почему нет, чёрт возьми? Господи, парень. Я никогда не видел, чтобы кто–то так яростно боролся с ярлыком «богатенького сынка».

Во мне закипает раздражение.

– Потому что я не «богатенький сынок». Я хочу сам создавать себе возможности и всего добиваться самостоятельно. Иначе это просто ощущается как что–то, что мне преподнесли на блюдечке.