Не успевает он закончить, как Уайатт припечатывает его к стене. Я отскакиваю, паника подступает к горлу, когда спина Клэя врезается в фотографию, которую он разглядывал. Рамка соскальзывает со стены и с грохотом катится вниз по лестнице, останавливаясь на полпути. Уайатт не обращает на неё внимания. Он занят тем, что держит Клэя за воротник, прижимая предплечье к его горлу.

Холодным, смертоносным голосом, которого я никогда от него не слышала, он произносит:

– Тебе пора валить из моего дома.

Когда Клэй пытается вырваться, Уайатт вдавливает руку глубже в его трахею.

– Прости, что? Ты согласен, что тебе пора?

Глаза Клэя начинают слезиться, он хватает ртом воздух.

– Уайатт, – тихо говорю я, и он отпускает Клэя в мгновение ока, будто подчиняясь этому одному мягкому слогу.

Парень кашляет, схватившись за горло.

– Ты грёбаный псих, чувак.

Будучи мачо, коим он себя считает, Клэй толкает Уайатта локтем, топая к лестнице. А затем удваивает своё мудачество, пнув упавшую фотографию, отчего она отлетает ещё дальше. Рамка не разбилась при первом падении, но теперь это происходит, и она разбивается вдребезги у подножия лестницы.

Я сжимаю губы, потом смотрю на Уайатта.

– Дай мне поговорить с Аннализой. А ты оставайся здесь и успокойся.

Сжав челюсть, он идёт к спальням.

Внизу я нахожу троих парней, болтающихся у задних дверей, пока Аннализа собирает пустые бутылки со стола.

– Ты не обязана это делать, – говорю я ей.

Услышав мой голос, она бросает бутылки.

– Клэй сказал, что Уайатт напал на него? – восклицает она.

– Нет. Уайатт защищал меня, – жёстко говорю я, бросая взгляд в сторону Клэя. Он сверлит меня взглядом в ответ, без тени раскаяния.

Её глаза расширяются.

– Защищал тебя? – Теперь она поворачивается, чтобы уставиться на него. – Что, чёрт возьми, ты сделал, Клейтон?

– Ничего, – говорит парень с угрюмым лицом. – Просто не знал, что тусуюсь с динамщицей.

– Динамщицей? – рычит Аннализа. – Не заставляй меня бить тебе по башке!

Я прячу улыбку.

– Всё нормально, – уверяю я разгневанную девушку. – Просто небольшое недоразумение. Клэй подумал, что мы флиртовали, а это было не так. – Я перевожу взгляд на него. – Верно, Клэй?

Помедлив, он бормочет:

– Верно.

Остальные двое парней виновато улыбаются, прощаясь со мной. Кури благодарит меня за отличный день, который, честно говоря, таким и был, пока Клэй не решил всё испортить своей мерзостью.

Аннализ ждёт, пока трое парней выйдут на улицу, и только потом поворачивается ко мне со вздохом.

– Прости за Клэя. Он становится немного агрессивным, когда выпьет.

– Очевидно.

– Надеюсь, он не зашёл слишком далеко.

– Нет. Просто полез целоваться. Уайатт, наверное, переборщил.

Её губы дёргаются.

– Что? – говорю я.

– Он не переборщил, Логан. Он метил территорию.

Мой лоб морщится.

– Кто? Уайатт?

– О да. Этот парень серьёзно втюрился.

Смех вырывается из моего рта.

– Поверь, нет.

– Поверь, да, – передразнивает она. – Он весь день бросал на тебя взгляды. Очень недружеские взгляды, замечу. Ты ему нравишься. Но, конечно, продолжай отрицать это. В любом случае, – Аннализа искренне улыбается. – Мне понравился сегодняшний день. В следующий раз мы пойдем куда–нибудь вдвоем, да? Мальчики уезжают в понедельник.

– Отлично.

Я запираю дверь и смотрю, как небольшая компания спускается к причалу, где пришвартована их лодка. За весь день Аннализа выпила всего один бокал, так что я уверена, что она благополучно доставит троих пьяных парней домой.

Хотя уже час ночи, и можно было бы подождать до утра, я собираю оставшиеся бутылки и выбрасываю их в мусорку под раковиной, потому что я немного зациклена на уборке. Потом замечаю, что стол липкий, и столешница тоже, и... Ладно, возможно, я зациклена не «немного». Следующие пятнадцать минут я подметаю осколки разбитой рамки и протираю все поверхности на первом этаже, прежде чем наконец плетусь наверх.

Чтобы попасть в жёлтую комнату, нужно пройти мимо голубой, и я замираю перед дверью Уайатта. Потом стучу.

– Ага, – говорит он. Это не совсем «войди», но и не «уйди».

Я открываю дверь и заглядываю. Он стоит у окна, глядя на озеро, но оборачивается, когда я вхожу.

– Ты в порядке? – спрашивает он.

– Я в порядке. Он ничего не сделал.

– Он трогал тебя без разрешения.

– И ты решил этот вопрос. Хотя душить его было уже чересчур.

Это вызывает у него кривую улыбку.

– Я его не душил. Он мог бы вырваться, если бы действительно захотел.

Я тереблю кончик косы, и его тяжелые глаза теперь прикованы ко мне. Следят за мелкими движениями моей руки, когда я кручу косу. В отличие от Аннализы, я выпила не один стакан. По крайней мере три ЛМД. И я чувствую это в крови, по тому, как мое тело нагревается под пристальным взглядом Уайатта.

– Можно я кое–что сделаю? – Его голос мягкий и соблазнительный.

Пульс учащается.

– Что?

Он медленно сокращает расстояние между нами, его голая грудь поблескивает в темноте. Не знаю, почему он не включил свет. Лунный свет – единственное, что освещает спальню, отбрасывая тени на его точеные черты.

Ты ему нравишься.