Переведя дыхание, я вглядываюсь в его лицо, пытаясь осмыслить его бессвязные слова. Теперь он проводит обеими руками по своим непослушным волосам, будто хочет вырвать их с корнем.

– Я задел твои чувства, – выдавливает он.

Я моргаю.

– Что?

– Ты сказала, что я тебя обидел. – Его голос звучит грубо, как наждачная бумага, а затуманенные зеленые глаза пытаются сфокусироваться на моем лице. – Я мудак, Блейк. Разве ты этого не понимаешь?

Я хмурюсь.

– Уайатт... – начинаю я.

– Нет. Тебе нужно перестать.

– Перестать что?

– Вечно смотреть на меня так, будто я чего–то стою. Я ни хрена не особенный. – Он снова покачивается на ногах, потирая ладонью подбородок. – Помнишь ту ночь, когда ты сказала, что я тебе нравлюсь? Знаешь, что я хотел спросить? О чём, чёрт возьми, ты думаешь. Потому что я не стою твоего времени. Не стоил тогда. Не стою и сейчас.

Тревога поселяется у меня в груди. Я никогда раньше не слышала, чтобы он так говорил. Каждое слово пропитано отвращением. И чем–то еще… Чем–то грубым и постыдным. Я и раньше чувствовала в нем тьму, но только сейчас заметила ее.

– Хочешь знать, на что я гожусь? – грубо спрашивает Уайатт.

– Н–на что? – Моё пересохшее горло заставляет меня заикаться.

– Я гожусь для одного. Для секса. – Он смеётся резким, хриплым звуком, от которого по спине бегут мурашки. – У меня очень хороший член.

Будь я проклята, если это меня не заводит.

– Я отличный любовник. – Он облизывает нижнюю губу, в его глазах вспыхивает дикий блеск. – Я так хорошо могу тебя трахнуть.

Сделай это, хочется мне умолять. Прямо здесь. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы он развернул меня, сорвал с меня пижамные шорты и вогнал в меня свой член. Я хочу этого так сильно, что едва могу дышать.

– Они все любят мой член, – говорит он, всё ещё смеясь. – Они его, блин, обожают. А потом они всегда хотят большего. – Его смех растворяется в сдавленном ругательстве. – Но видишь, в этом–то и дело, я не могу дать большего. Нет такого понятия, как «больше». Не со мной. Есть только то, что я даю тебе в моменте.

У меня голова идёт кругом не только от его слов, но и от его пьяного покачивания. Я протягиваю руку, пытаясь удержать его, но он отталкивает мою руку.

– Нет, – бормочет он. – Не трать на меня своё время. Тебе будет лучше без этой фантазии, которую ты выстроила у себя в голове.

Последние нити моего терпения официально лопаются.

– Я не фантазирую о тебе. Больше нет. Думаешь, я хочу такую версию тебя? Этого пьяного мудака, который даже не удосужился извиниться за то, что задел мои чувства? Не дождешься, Уайатт.

С горьким смешком я качаю головой и топаю в свою комнату.

Он не идёт за мной.

Я слышу, как он вваливается в голубую комнату, а затем раздается громкий стук, и я начинаю беспокоиться. Несмотря на все свои намерения, я возвращаюсь, чтобы убедиться, что он не упал и не разбил голову. Я заглядываю в открытую дверь и вижу, что это был звук падения Уайатта на матрас. Он лежит на спине, раскинув руки и ноги, щекой прижавшись к подушке.

Он выглядит таким... потерянным.

Сглотнув ком в горле, я тихо закрываю его дверь и возвращаюсь в свою комнату.

Ненавижу себя за то, что всегда испытываю к нему жалость. Ненавижу себя за то, что из–за этого изматывающего инстинкта продолжаю проявлять эмоции, даже когда он постоянно захлопывает дверь у меня перед носом. Говорит, чтобы я не тратила на него время. Не знаю, имел ли он в виду романтические отношения или дружбу, но я не могу избавиться от ощущения, что он намеренно пытается оттолкнуть меня. Надевает эту маску придурка, чтобы я не лезла не в свое дело. Чтобы никто не лез.

Я ложусь в постель и заставляю себя не прокручивать в голове весь наш разговор. Я пытаюсь забыть, каким убитым он выглядел. Каким сломленным. То, как дрогнул его голос, когда он произнес слова, которые теперь крутятся у меня в голове.

Я ни хрена не особенный.

Глава 10. Блейк

Глава 10. Блейк

Это нормально – быть заядлым ботаником

Я доедаю миску хлопьев у стойки, когда на кухню входит Уайатт. Я вздрагиваю от неожиданности, потому что он выглядит совсем не так, как вчера вечером. Сегодня утром он побрился, и без щетины, к которой я привыкла, он уже не выглядит таким опасным. В белой футболке и шортах цвета хаки, с волосами, зачесанными назад, он больше похож на одного из «Золотых мальчиков», чем на плохого парня–музыканта.

У меня очень хороший член.

Мои щеки заливает румянец. Я до сих пор слышу его низкий, соблазнительный голос, произносящий эти слова. Обещающий, как хорошо он сможет меня трахнуть.

– Я мало сплю.

Я опускаю ложку.

– Что?

– Это началось примерно в начале старшей школы, – хрипло говорит он. – Бессонница. Не знаю почему. Ничего не помогает, даже снотворное.

Я жду, когда он продолжит.