Может, мне нужен друг с привилегиями. Или хотя бы интрижка на одну ночь. Джульетта утверждает, что это поможет мне обрести уверенность в себе. Заставит меня снова почувствовать себя желанной. Но единственный парень, который был хоть отдалённо симпатичным в баре прошлой ночью, – это Лэндон, бармен. Я могла бы даже не обращать внимания на маллет, если бы он меня привлекал. К несчастью, невозможно чувствовать влечение к кому–то другому, когда Уайатт Грэхем дышит с ними одним воздухом. Если Уайатт в комнате, моя предательская нервная система отказывается замечать феромоны, исходящие от кого–либо, кроме него.

Уайатт сбавляет скорость, когда мы въезжаем в оживленный горный городок. Я перевожу взгляд в окно и любуюсь знакомыми видами бульвара Норт–Лейк с его маленькими кафе и ресторанами, причудливыми бутиками и несколькими магазинами снаряжения. Во всех патио висят цветочные корзины, которые добавляют ярких красок и немного поднимают мне настроение.

Мы сворачиваем с главного бульвара, проезжаем несколько кварталов к западу от озера и паркуемся на стоянке недавно построенного общественного центра – комплекса, включающего библиотеку, фитнес–центр и спортивную арену.

Я думала, он высадит меня у входа, а сам пойдет выпить или еще куда–нибудь, но он припарковал джип и заглушил двигатель.

– Я думала, тебе нужно что–то сделать в городе, – говорю я.

– Так и есть. Я просто припарковался здесь.

– И пойдёшь пешком до бульвара? – Я в замешательстве. – Он же в двух милях отсюда.

– Будет приятная прогулка. – Он тянется к дверной ручке.

Выпрыгнув из джипа, я перекидываю свою сумку через плечо. Я взяла большую, на случай если решу взять какие–нибудь книги.

– Почему ты так странно себя ведешь? – спрашиваю я Уайатта.

– Я не веду себя странно. Это ты странная. Просто иди в библиотеку.

– Господи, Грэхем. У кого–то месячные?

– Заткнись, Логан. – Он ещё больше сбивает меня с толку, запирая джип, а потом непринуждённо прислоняясь к водительской двери.

– Что, ты ещё не отправляешься в свой эпический поход?

– Нет, сначала покурю. Это разрешено? – С угрюмым видом он достаёт из кармана сигареты, потом засовывает одну в уголок рта, пока ищет зажигалку.

– Ладно. – Я поправляю сумку. – Хорошо. Увидимся через два часа.

– Договорились.

Я направляюсь в библиотеку, но по какой–то причине все, что касается... что бы это ни было... вызывает у меня подозрения. Он определенно вел себя странно. Уайатт намного круче этого. Клянусь, он даже ёрзал, когда засовывал сигарету в рот.

Повинуясь внезапному порыву, я вхожу в библиотеку, но останавливаюсь в маленьком вестибюле у дверей. Затем оборачиваюсь, чтобы посмотреть на парковку.

О да. Уайатт что–то затевает.

Он тушит едва начатую сигарету кроссовком, а потом идёт к багажнику. Я прищуриваюсь, когда он вытаскивает большую чёрную спортивную сумку. Очень знакомую сумку.

С сумкой через плечо он идет через парковку к огромному квадратному зданию с металлическим сайдингом и темно–серой крышей. Стеклянные двери спортивной арены запотели от влажного воздуха внутри.

Я выскакиваю из библиотеки и спешу за Уайаттом. У него в ушах наушники, так что он не слышит, как я подхожу. Я догоняю его прямо в тот момент, когда он проскальзывает в двери.

Он вздрагивает, когда я хватаю его за руку, и разворачивается. Его лицо мрачнеет от неудовольствия при виде меня. Очень осознанно он нажимает кнопку на телефоне, предполагаю, чтобы выключить музыку.

– Ты играешь в хоккей! – обвиняю я.

– Уйди, – ворчит Уайатт.

– Твой отец знает?

– Нет. И я не хочу, чтобы он знал. А теперь, если ты извинишь меня...

– Я не понимаю. Ты ненавидишь хоккей.

– Я не ненавижу хоккей. Мне нравится выходить на лед и забивать шайбы. Или играть для удовольствия – как в Мочилово в День подарков (прим. пер.: нет, мы не сошли с ума, это реальное название соревнований из издательского перевода «Эффекта Грэхема») или в наших семейных перестрелках. Я просто никогда не хотел играть профессионально.

– Почему ты это скрываешь?

– Потому что я знаю своего отца. Он слишком обрадуется. Напридумывает себе больше, чем есть на самом деле.

– О, Боже упаси, чтобы мы хоть раз порадовали наших родителей.

Он бросает на меня сердитый взгляд.

– Блейк.

– Уайатт, – передразниваю я.

Вздохнув, он снова уходит, а я плетусь за ним, как любопытный щенок, который хочет поиграть с хозяином в мяч.

– Уйди, – говорит он через плечо.

– Нет, я хочу посмотреть, как ты играешь.

– С каких это пор? Ты же ненавидишь хоккей.

– Я тоже не ненавижу его. Мне просто все равно, – говорю я. – Но теперь мне интересно. Не каждый день удается увидеть Уайатта Грэхема на льду.

Мы доходим до мужской раздевалки, где он останавливается, чтобы снова на меня уставиться.

– Что? Ты и в раздевалку за мной пойдёшь?

Я обдумываю это.

– Если я подожду здесь, ты попытаешься сбежать через чёрный ход, чтобы я не видела, как ты играешь в хоккей?

– Риск есть.

Мой взгляд снова падает на дверь, и на лице Уайатта появляется усмешка.

– Ты туда не войдёшь, – предупреждает он.

– Почему? Чтобы не увидеть твой член?