— О, детка, в этом можешь не сомневаться. — Я проводжу большим пальцем по её соску. Он напрягается под кружевом лифчика — крошечный, идеальный, до боли нежный. Салли перехватывает дыхание. — Дай мне показать, как это делается.

Я слегка сжимаю его и целую её в шею, одновременно расстёгивая её рубашку. Кончиками пальцев провожу по обнажённой коже живота. Она вздрагивает, живот втягивается, а из её губ вырывается приглушённый стон.

— Вот так. Продолжай говорить мне, что тебе нравится. — Я сильнее прижимаюсь к ней своим членом. — Чувствуешь, как меня это заводит? Не останавливайся.

Она стонет снова, когда я расстёгиваю пуговицу на её джинсах и спускаю молнию. Теперь она дышит чаще, её бёдра двигаются в такт моему возбуждённому телу, и мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы трение не свело меня с ума.

Потому что потерять контроль означало бы одно — развернуть Салли, нагнуть её через ближайшую вешалку для попон и взять её без всяких преград.

Это было бы похоже на признание, что я хочу от неё куда больше, чем просто секс.

Я — животное. Она — ангел. Мне надо держать себя в руках.

Но она делает это чертовски сложным.

Я скольжу рукой внутрь её джинсов и натыкаюсь на хлопковые трусики с кружевной отделкой. Сердце пропускает удар. Почти такие же, какие были на ней в тот день двенадцать лет назад, когда мы купались голышом.

Тогда я мечтал оказаться у неё между ног.

Не верится, что теперь я наконец-то там.

Мои пальцы дрожат, когда я прижимаю их к её киске через ткань. Она горячая. Ткань темнеет от влаги, пока я продолжаю нажимать, осторожно раздвигая её губки.

— Уайатт... Боже... — Она откидывается спиной к моей груди.

Я веду кончиком пальца по её клитору, сквозь тонкий хлопок.

— Тело не врёт, да? Я тебя завожу.

— Конечно ты... Ох. Да. Ещё. Пожалуйста.

Я засовываю палец под резинку её трусиков и стискиваю зубы, ощущая подушечками ничего, кроме гладкой кожи. Тяну ткань, зацепив её за сустав.

— Это что ещё такое? — рычу я. — Ты бреешься?

— Да. Обычно нет, но... подумала, что это может быть забавно. Не знаю...

— О, Солнце, ты знаешь. — Я провожу пальцем вверх-вниз, натягивая ткань, так что она застревает между её губками. Костяшка скользит по гладкой коже. Мой член буквально стонет от мучений. — Ты, чёрт возьми, знаешь больше, чем показываешь.

— Тебе нравится, когда гладко?

— Мне нравится так, как тебе нравится. И, по-моему, в таком виде ты сама себя ещё больше заводишь.

Она кивает.

— Чувствительность... охренеть... выше.

Господи Боже. Эта девушка.

Я представляю, как она изучает свою чувствительность в душе. Как бреет киску, а потом берёт душевую насадку, чтобы посмотреть, что будет.

Одна эта мысль чуть не отправляет меня в штопор.

Я резко, с силой дёргаю её трусики, и её бёдра подаются вперёд. О да, она и правда чувствительная.

А потом я отодвигаю ткань в сторону и засовываю два пальца в её распухшую, скользкую влажность.

— Чёрт возьми, — выдыхаю я. — Ты насквозь мокрая. Что, мать твою... почему, мать твою... как, мать твою... Салли, да чтоб тебя, что ж ты мне раньше не сказала? Мне срочно нужно разобраться с этим, Солнце.

— Да чтоб тебя тоже, — смеётся она, тяжело дыша, вставая на цыпочки, пока мои пальцы скользят вдоль её киски — вперёд, назад, вперёд, назад.

— Когда я должна была тебе сказать? За обедом с твоими братьями?

Вполне справедливый аргумент.

Но всё равно меня бесит, что она ходила вот так — мокрая, ждущая.

— Никогда больше, — выдыхаю я.

Она поворачивает голову, смотрит на меня снизу вверх и прикусывает мой подбородок.

— Разберись с этим прямо сейчас.

В ответ я дёргаю бёдрами вперёд. Одновременно с этим засовываю в неё палец. Она такая узкая, такая мокрая, что у меня темнеет в глазах.

Я хочу трахнуть её прямо здесь так сильно, что не могу ясно мыслить.

Осторожно двигая пальцем, я прижимаю ладонь к её клитору. Её колено дрожит, а её киска сжимается вокруг меня.

— Уже близко? — шепчу я.

Она кивает, слова ей больше не даются.

Я двигаю пальцем ещё раз, последний, а потом вытаскиваю его, чтобы обвести им её клитор. Салли содрогается, затем вскрикивает, когда я убираю руку совсем.

Подношу палец к её губам.

— Попробуй себя.

— Уайатт…

— Я не спрашиваю. Открывай свой чёртов рот и скажи мне, как ты на вкус, чтобы я знал, чего мне ждать.

Салли поднимает на меня взгляд и раздвигает губы.

Я засовываю палец в горячий рай её рта.

Несколько раз оборачиваю верёвку вокруг ладони, чтобы она оставалась на месте, и этой же рукой обхватываю её грудь, сжимая так, чтобы её сосок прижался к моему большому пальцу.

— Да, я трахну тебя и здесь тоже, — почти рычу я, когда она проводит языком по моему пальцу, а затем втягивает его в себя, посасывая. — Тебе бы это понравилось, да, Солнце? Ты бы сосала мой член точно так же. И тебе бы это нравилось. Я бы заставил тебя это любить.

Она кивает.