Потому что это чёртова исповедь. И тот голый, уязвимый взгляд в его глазах — тот, в котором читается страх, но он всё равно смотрит мне в лицо — это всё.

То, что он позволил себе снять маску, что не заполнил эту тишину шуткой или отговоркой — это всё.

Не говоря уже о том, что он только что признался.

Неужели он действительно хочет меня так же, как я его?

— Уай… — тихо говорю я.

— Да, — отвечает он так же тихо. Так же напуганно. — Я знаю, что у нас с тобой ничего не может быть. Но это не значит, что я не думал об этом весь вечер. Дольше, если уж начистоту.

Я должна быть на сто процентов уверена, что мы говорим об одном и том же.

— Думал о…

— Не заставляй меня это говорить. Ты знаешь, Солнце. Ты знаешь, что я хочу быть тем самым парнем для тебя.

Моё сердце вылетает из груди. Просто вырастает пара крыльев и уносит его куда-то прочь, оставляя меня неспособной дышать, думать, осознать.

Неужели Уайатт возбуждён из-за меня так же, как я из-за него?

Неужели он предлагает мне переспать с ним вместо Бека? Потому что наверняка именно это он имеет в виду, говоря, что хочет быть моим парнем. Что хочет быть тем, к кому я прихожу, когда… кхм… у меня есть определённые потребности.

Мне хочется рассмеяться от абсурдности этого всего.

Но в том, как его взгляд медленно скользит по мне, нет ничего абсурдного.

Его глаза задерживаются на моей груди, а потом снова поднимаются к лицу.

— Ты мёрзнешь. Надень пальто, — говорит он, кивая на моё пальто, которое я по-прежнему держу на сгибе руки.

Но я не хочу надевать пальто. Честно говоря, я бы очень хотела снять с себя кое-что.

Это глупо. Ты играешь с огнём. Будь осторожна. Будь осторожна. Будь умной.

Переспать со своим лучшим другом детства — это определённо не самое умное решение. Где-то внутри меня голос твердит, что я путаю страсть с любовью, и именно поэтому изначально выбрала случайного ковбоя. Там не было риска. Там не было шанса разбить себе сердце, потому что у меня не осталось в Хартсвилле достаточно времени, чтобы влюбиться в кого-то нового.

Но Уайатт? Он из тех, кто ломает сердца.

И он не новый. Я знаю его всю жизнь. Он мой самый любимый человек на этой планете.

А это значит, что пересечение этой границы с ним — переход в формат «друзья с привилегиями» — может закончиться настоящим хаосом.

Но у этого есть и другой потенциал.

Чудовищно соблазнительный.

И если я чему-то научилась за этот вечер, так это тому, что риск бывает оправдан.

Давайте будем честны: я бы не смогла держать руки при себе рядом с этим Уайаттом — честным — даже если бы попыталась.

Пора и мне быть честной.

Кажется, его смелость заразительна.

— Надень пальто, Салли, — предупреждает Уайатт.

Я выпаливаю слова, пока не потеряла решимость:

— Я забыла, как целоваться. Нет, подожди, чепуха. Я умею целоваться. Просто не умею отключать голову и… просто потеряться в моменте. Потеряться в поцелуе. Мне бы не помешала практика.

Он замирает.

— Ты серьёзно?

— Ну, я как бы могу обойтись и без этого. — Нервный смешок. — Но я не могу сказать, что получаю от этого удовольствие…

— Просто обходиться — это удручающе. — его челюсть напрягается.

— Вот именно. — Я делаю шаг вперёд на дрожащих ногах и поднимаю сигарету. — Можешь забрать её обратно. Но я не останусь, чтобы смотреть, как ты её куришь.

Его ноздри раздуваются, пока он переводит взгляд с меня на сигарету и обратно. Мне нужно убедиться, что он тоже готов переступить эту черту. Действия говорят громче слов. А пока что всё, что он мне дал — это… ну, откровенно говоря, очень милые, пугающе сексуальные слова. Но всё же — это только слова. Он так и не сделал никакого шага.

— Бери. — Я прижимаю сигарету к его груди. — Прости, что сказала то, что сказала о поцелуях. Я и так уже слишком многого у тебя просила.

Он перехватывает меня за запястье, и у меня тут же учащается пульс от того, насколько уверенно и крепко он меня держит.

— Не делай так.

— Не делать что?

— Не решай за меня заранее, что ответ будет «нет», даже не задав вопроса. Просто задай, чёрт возьми, вопрос, Салли.

Уголки моих губ подрагивают, даже несмотря на то, что я смутно осознаю — я, возможно, сейчас просто возьму и грохнусь в обморок.

— Ну, знаешь, говорят, что если делать предположения, то можешь оказаться в заднице.

— Спроси.

Теперь мой голос дрожит, когда я говорю:

— Поцелуешь меня?

— Как тебе нравится?

— Не знаю. Как и всем?

Он шумно втягивает воздух через нос.

— Я не повторю этот вопрос, Сал. Тебе нужно быть конкретной. Иначе ты не получишь то, что ищешь.

Я замираю на одно паническое сердцебиение, потом на другое.

Не загоняй себя. Делай ход.