Я просто поражён, насколько между нами нет неловкости. Это молчаливое понимание, то, как наши тела автоматически подстраиваются друг под друга, как хорошо её тело ощущается рядом с моим… Это настолько горячо, что у меня на мгновение темнеет в глазах.

Очнувшись, я понимаю, что остальные уже сделали свои ставки.

Салли откидывается назад, чтобы я мог увидеть наши карты после флопа — первых трёх открытых карт.

Поворачивает голову, её нос почти касается моего, и, прикрыв рот ладонью, шепчет заговорщицки:

— У нас две пары, да?

— Да, — выдыхаю я, мысленно умоляя своё тело не выдавать себя, пока сквозь меня прокатывается волна жара от лёгкого намёка на корицу в её дыхании.

Я знаю, знаю, что её губы будут такими же сладкими на вкус.

Она будет сладкой на вкус везде.

— Какой у нас ход? Думаешь, сыграть безопасно или рискнуть по-крупному, вдруг выпадет дама червей?

Конечно, она схватывает на лету. И, конечно, она не боится рискнуть всем.

Я сжимаю пальцами её талию.

— Ты чертовски хороша в этом.

— У меня был отличный учитель.

— Да ну?

— Эй, команда публичных нежностей, — вмешивается Дюк. — Вы собираетесь делать ставку или как?

Салли игриво приподнимает брови.

— Я говорю — рискнём.

— И мне нравится этот план.

— Прости, если я спущу все твои деньги.

Салли выпрямляется и добавляет ещё фишек в банк.

Я сдерживаю желание прижать её вниз, пока толкаю бёдрами вверх. У меня есть парочка идей, как ты можешь отработать этот долг.

Выпадает тройка пик. Полное дерьмо.

Я чувствую, как Салли напрягается и прижимается ко мне спиной, явно собираясь себя выдать.

Откидываю шляпу назад костяшками пальцев и наклоняюсь. Останавливаюсь прямо у её шеи, в том месте, где кожа переходит в плечо.

— Ты играешь не карты, — шепчу я. — Ты играешь против стола.

Я вижу, как она прикусывает губы, а потом проводит языком по нижней.

Это её подсказка. Она обдумывает ход. А потом она чуть выпрямляется, встречается со мной взглядом и лениво проводит большим пальцем по уголку моих губ, будто стирая что-то.

Кровь бьет мне в голову.

Она улыбается, снова поворачивается к столу и, не отрывая взгляда от меня, бросает ещё одну купюру в банк.

— Повышаю.

Боже милостивый, она действительно играет по-крупному. Флиртует со мной, чтобы отвлечь всех от того, какая у нас паршивая рука. Она кусает губу, её глаза скользят по моему лицу.

— Мне и правда нравится твоя новая шляпа, Уай.

Краем глаза я замечаю, как Бек швыряет карты на стол.

— Пас.

— Благодарю, Сал, — говорю я, глядя ей прямо в глаза. — Я ведь купил её специально для тебя.

— Правда? — Она хлопает ресницами. — Ты умеешь делать девушке приятно.

Сойер обменивается взглядами с Дюком.

— Они блефуют, да? Ну скажите, что это блеф.

— Не знаю, что это, но у меня вообще ничего нет, — Дюк кладёт карты и проводит рукой по лицу.

— Какая жалость, — мурлычет Салли, не сводя с меня взгляда. — Мы же теперь как настоящие воры, да, Уай?

— Целых пятьдесят долларов, Сал.

По крайней мере, я так думаю.

Я сбился со счёта примерно в тот момент, когда Салли устроилась у меня на коленях.

Она расслаблена. Игриво настроена. Будто ей вообще ни о чём волноваться не нужно, кроме как забрать выигрыш и вернуться домой со своим мужчиной.

Что бы я отдал за то, чтобы это было правдой.

Это могло бы быть правдой. Флирт может быть игрой, но моё сердце всё равно наполняется теплом от того, насколько легко мы с Салли взаимодействуем. Мы чертовски крутая команда. Да, это всего лишь игра. Глупая, бессмысленная игра, в которую я, скорее всего, придаю слишком большое значение. Но я вижу, что мы могли бы быть такими всегда. Маме бы это понравилось.

Эта мысль бьёт по мне неожиданно, с размаху.

Я знаю, что мама была бы в восторге, увидев нас с Салли вот такими — вместе, слаженными, счастливыми. Я был бы хорош для нее. Она была бы хороша для меня.

Только вот мы не подходим друг другу. И это никак не складывается. Та жизнь, о которой я мечтаю — это не та жизнь, которую хочет Салли. Или…

Я ведь никогда её не спросил. Просто предположил, как и все остальные, что её мечта — стать всемирно известным ветеринарным хирургом. Но ведь она нервничает из-за возвращения в Нью-Йорк. Может, это не её мечта? Может, это мечта её отца? Имею ли я право разбираться в этом? Будет ли это эгоистично с моей стороны? Я не хочу быть тем, кто её удержит. Кто помешает ей стать великой.

С громким вздохом Бек откидывается на спинку стула.

— Всё, я пас.

Я вижу, как он встречается взглядом с Салли. Он хочет, чтобы она пошла за ним. Эта уверенность виснет в воздухе, словно двухтонный груз у меня в груди. И мысль о том, что она может это сделать, заставляет меня чувствовать себя по-настоящему хреново.

Я знаю, что должен дать ей уйти с ним. Я просто…

Я не могу её отпустить.