Когда он флиртует, его акцент становится сильнее. Я осознаю, что у меня — тоже. Наверное, можно вытянуть девчонку из Техаса, но Техас из девчонки — никогда.

— Ладно, так и поступим: сегодня ты следуешь за мной. Если почувствуешь себя некомфортно, просто потяни за ухо. Вот так. — Уайатт дёргает мочку уха. — Кстати, серьги мне нравятся. Тебе идёт блеск.

— Не обязательно меня хвалить, — я прикрываю лицо ладонью. Кожа горит, как будто у меня жар.

— Знаю. Но хочу хвалить. Ты правда очень красивая, Сал.

— Спасибо. А ты правда очень красив, Уай.

И снова ухмылка.

— Знаю. — Он бросает взгляд на амбар. — Готова?

Я уже целую вечность хочу нормально заняться сексом.

Но я совершенно не готова провести весь вечер на руке у этого самоуверенного, чертовски красивого, вечно матерящегося мужчины.

Слишком опасно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Но в этом-то и суть — ничего из этого не настоящее. Всё это игра. Я притворяюсь, что флиртую с Уайаттом, надеясь, что это поможет мне расслабиться и не думать.

Только вот десятилетия дружбы между нами делают это «свидание» таким чертовски настоящим.

Мы всё ещё держимся за руки, как будто это самая естественная вещь в мире.

И это ощущается… правильно. Хорошо. Очень хорошо.

— Готова, — говорю я.

И он улыбается. Не ухмыляется. Не кривит хитрую рожу. Просто улыбается. По-настоящему. Той самой улыбкой, что касается его глаз. И у меня распирает сердце.

Я обожаю настоящего Уайатта. Мне нужно видеть его таким чаще.

Глава 9

Уайатт

РАЗОБЛАЧИТЕ МОЙ БЛЕФ

Я словно парю, обегая капот своего грузовика, чтобы открыть Салли дверь раньше, чем она сделает это сама.

Она не просто красивая — она чертовски сногсшибательна в этом платье и на каблуках. И к тому же дала мне возможность высказаться.

Позволила мне хоть чуть-чуть приоткрыться. Да, по сути, я просто сказал, что не хочу открываться, когда она спросила о маме. Но это всё же было признанием. И вместо того чтобы напугать меня или заставить сожалеть, даже этот крошечный кусочек правды, которым я поделился с Салли, принес облегчение. Я чувствую себя физически легче.

Она не осудила меня. Не сбежала. Напротив, было видно, что ей действительно хочется узнать больше. Я не готов дать ей больше. Но одно осознание того, что она останется рядом, чтобы выслушать меня, уже греет душу.

Может, всё действительно в мелких шагах.

И ещё — Салли вспыхнула, как чёртов фейерверк, когда я взял её за руку.

Всего одно прикосновение, один жест — и она выглядела так, будто я вручил ей горсть бриллиантов.

Ладонь всё ещё помнит, какая у неё была тёплая и мягкая кожа. Я заметил, как в её глазах промелькнул жар, когда она переплела наши пальцы. Даже через лобовое стекло видно, как её щеки по-прежнему розовеют.

Если всего от одной минуты держания за руки она выглядит такой счастливой, растерянной и живой… то какой же потрясающей она будет, когда я уложу её на кровать? Когда перекину её ногу себе на плечо, разведу её бёдра и заставлю кричать моё имя?

Чёрт. Я подавляю тихое ругательство. Эти брюки сидят куда плотнее, чем я привык, и даже лёгкое возбуждение грозит превратиться в публичный позор.

Я распахиваю дверь Салли ровно в тот момент, когда она её толкает.

— Что я говорил насчёт того, что вести должна я?

Закутываясь в пальто, Салли вздрагивает. Это хороший знак или плохой?

— Я же говорила, давно это было. Дай мне хоть секунду вспомнить, как вообще работают свидания, ладно?

Нет, это не ладно.

Совсем не ладно, что она даже не помнит, когда в последний раз её нормально водили на свидание. Её хоть раз кто-нибудь обращался с ней так, как она заслуживает?

Почему я не знаю ответа на этот вопрос?

Меня внезапно накрывает осознание того, сколько всего я пропустил в её жизни, пока она была далеко, а я захлёбывался в своём горе. Ещё один пример того, как мой спектакль о безразличии в итоге обернулся против меня самого. Я никогда не спрашивал о её личной жизни, о том, кого она любила, с кем спала. Честно говоря, я просто не хотел знать. Потому что я был влюблён в неё. Любая история о её романах или вечеринках убила бы меня. Так что я просто заполнял пробелы в голове, стараясь не думать об этом слишком много.

А сейчас понимаю, что должен был спросить. Хотя бы для того, чтобы защитить её. Напомнить, что она может, и должна, требовать большего, чем то, что может дать ей очередной пьяненький паренёк из какого-нибудь братства с кошельком, раздувшимся от папочкиного траста.

Но это же не моё дело, да?

Выбери меня. Чёрт возьми, Солнце, я умираю от желания, чтобы ты выбрала меня.

Какая-то больная, извращённая часть меня испытывает странное облегчение от того, что пока никто не смог сравниться со мной. Что только я умею заставить её чувствовать себя естественно, быть самой собой.