Стыд, который накатывает, когда Уайатт смотрит на меня, — нечто новое, чего я ещё не испытывала. Меня словно обжигает изнутри, по всему телу идёт неприятный жар. Пот выступает подмышками и вдоль линии волос.

Он выглядит… не то чтобы разочарованным. Но и явно не в восторге.

Или мне не показалось, и я действительно вижу ту самую ревность, что мелькнула раньше? Но это же бред. Почему Уайатту вообще должно быть дело до того, с кем я пересплю?

С дрожащей рукой я залпом осушаю сидр.

— Знаешь что? Забудь, что я спрашивала. Прости. Я не хотела тебя обидеть или поставить в неловкое положение…

— Салли…

— Просто забудь, ладно? — каким-то образом мне удаётся снова наполнить крышку. — Друзья не просят друг друга притворяться парой. А я хочу быть тебе хорошей подругой, Уай.

Краем глаза замечаю, как выражение его лица смягчается.

— Ты и так лучшая подруга. Лучшая в буквальном смысле.

— Ха.

— Почему тебе вдруг так это понадобилось?

В груди поднимается желание сказать правду. Совсем честно. Виноват виски.

Я уже рассказала Уайатту, как чувствую себя из-за возвращения в Нью-Йорк. Если бы кто-то узнал, что у меня есть сомнения, особенно родители, это было бы катастрофой.

Но никто не узнает, потому что Уайатт умеет хранить секреты.

— Уже давно я не могла просто повеселиться с парнем. В баре или… в постели. — Я сглатываю, сгибаю пальцы на крышке. — В голове творится чёрт знает что, как только рядом мужчина. В итоге я их отпугиваю, и это, конечно, отстой, но я думала: «Ну и ладно, буду просто сосредотачиваться на работе».

Я делаю глубокий вдох.

— Но сейчас… Господи, Уайатт, мне кажется, что меня не касались целую вечность. По-настоящему не касались, понимаешь? И когда ты долго обходишься без этого, становится…

Я мучительно подбираю слово.

— Грустно. Тревожно. Я постоянно сомневаюсь в себе. Мне нужно что-то изменить, иначе я боюсь…

— Боишься чего?

Я сглатываю, чувствуя, как предательски дрожат губы.

— Что начну верить во всё самое худшее о себе. В ту ложь, которую внушает мне моя неуверенность, когда мне плохо. Или когда я особенно одинока. Что я этого заслуживаю.

Тишина.

Я передаю крышку Уайатту, и он делает долгий, задумчивый глоток, а потом медленно проводит языком по верхней губе. Движение ленивое, нарочито расслабленное, и у меня внутри всё сжимается при мысли о том, как этот язык чувствовался бы на моих губах.

Как он бы на вкус.

Я моргаю, отворачиваясь. Честное слово, что со мной сегодня не так? Может, я правда снова пятнадцатилетняя, переполненная гормонами и одержимая желанием хорошего, глубокого поцелуя.

Кстати, о хорошем. Я была хорошей ученицей. Я хороший ветеринар. Буду хорошим сотрудником. Всегда была хорошей подругой и хорошей дочерью.

Но что мне это дало, кроме работы, в которой я не уверена, и запущенного случая… ну, скажем так, женской версии «синих шаров»?

Я моргаю, чувствуя знакомое тепло в глазах.

— Ты накручиваешь себя, да?

Голос Уайатта звучит иначе. Глубже, но в то же время мягче. У меня мгновенно твердеют соски.

— Нет. Просто подвергаю сомнению все жизненные решения и думаю, не уйти ли мне в леса разводить альпак.

— Делая предположения, можешь оказаться в заднице, знаешь ли.

Из моих губ срывается короткий смешок.

— Шутка про задницу. Поняла.

— У меня и правда хороший зад.

Как будто я не знаю.

— И что же я предполагаю?

— Что разводить альпак — это весело.

— Ха.

— Ты не заслуживаешь одиночества. Никто не заслуживает. — Уайатт смотрит мне в глаза поверх крышки, когда делает ещё один глоток. — Ты слишком умна, чтобы позволить этой хрени сбивать тебя с ног. Доверься себе, Сал. По-моему, ты прекрасно знаешь, чего хочешь. Знаешь, что заслуживаешь большего. Тебе просто нужны яйца, чтобы попросить это.

— Ну, как назло, — я фыркаю, — я без яиц.

— Зато ты только что пригласила меня на свидание.

— И ты отказался!

Его глаза расширяются, пока он глотает.

— Я сказал «да». Дважды. Трижды. Больше трёх раз.

— Но это было до того, как ты узнал, что именно я прошу.

Уайатт выдыхает носом, его синие глаза скользят по моему лицу.

— Мне не особо нравится идея притворяться твоим парнем или как ты это называешь. Но я понимаю, откуда это идёт. И хочу, чтобы ты получила то, что тебе нужно, чтобы почувствовать себя лучше. А когда ты почувствуешь себя лучше, я знаю, что ты справишься с новой работой на ура.

Я моргаю, сердце делает маленький кульбит. Неужели это реально может сработать? А вдруг сработает?

— Тебе правда не обязательно…

— Знаю. Но я сделаю это. Ради тебя.

Искренность в его словах, в его глазах сбивает меня с дыхания.

Уайатт делает вид, что всегда легок на подъём, что ему всё даётся легко. И я правда думаю, что он любит веселиться и смешить людей. Но я знаю, что он не так прост, как кажется. Что он куда глубже, чем показывает. Он через многое прошёл. Я видела, как на него повлияла потеря родителей в восемнадцать лет.