Мы переваливаем через холм, и внизу, в небольшой долине, открывается вид на конюшню и загон.

Ранчо Лаки Ривер — само по себе красиво. Конюшня тоже.

Она огромная, с круглым верхним ярусом, усыпанным окнами, которые торчат над двускатной крышей. Её стены выкрашены в насыщенный шоколадный цвет, а над массивными воротами красуется новый логотип ранчо — подкова, которую Молли нарисовала жёлтой краской.

Но вовсе не конюшня заставляет моё сердце стучать быстрее.

Но причина этого трепета вовсе не конюшня.

Я замечаю знакомую фигуру у загона — каштановые волосы сверкают на солнце.

Я запечатываю жвачку обратно в обёртку. А потом, даже не осознавая, что делаю, пришпориваю Джокера в галоп, и мы несёмся вниз по склону.

— Понял, папочка! — кричит мне вслед Райдер, в голосе слышится смех.

Я поднимаю руку и показываю ему средний палец.

Наверное, стоило бы сыграть в равнодушие. Хотя бы попытаться не выглядеть так, будто у меня жесточайший приступ безответной любви и/или болезненного воздержания.

Салли, пожалуй, самый опасный человек, с которым мне сейчас можно находиться. Если кто-то и способен заглянуть за мою маску, так это она. Я позволил ей увидеть меня настоящего — разбитого, убитого горем мальчишку, который только что потерял мать, — в тот день, когда мы… ну, почти купались голышом в реке. И чем всё закончилось?

На следующий день после похорон она уехала.

И это раздавило меня настолько, что я был уверен: умру от этого.

Но потом моя лучшая подруга прикладывает руку к лбу, прищуриваясь от солнца, и улыбается. Я даже отсюда вижу её ямочку на щеке.

Да к чёрту быть крутым.

Я замечаю, как её взгляд быстро скользит по моему телу, когда я осаживаю Джокера рядом, оставляя между нами достаточно пространства, чтобы поднятая копытами пыль не испачкала её одежду.

— Мэм. — Я касаюсь пальцами полей шляпы. — Не ожидал увидеть вас сегодня здесь.

Салли часто бывает на ранчо Лаки Ривер. Это здорово. И ужасно.

Если она в конюшне, значит, ухаживает за нашими животными. А как управляющий, я бы знал, если бы её сегодня отправили сюда. Если она не с животными, значит, на кухне Нового дома, помогает Пэтси готовить.

Так что её внезапное появление не совсем выбивается из нормы.

Но что-то меня всё равно настораживает.

Или, может, это просто остаточные эмоции от вчерашнего вечера, которые никак не отпустят. Всё, что тогда случилось между нами, было слишком настоящим.

И я до сих пор прихожу в себя после этого эмоционального похмелья.

Салли поднимает огромный термос.

— Я сварила глинтвейн.

— Ты его подогрела?

— Конечно, подогрела. Подумала, вам захочется согреться после работы на холоде.

Эта девушка. Её доброта. Её заботливость. Эта милая улыбка. И виски, который она наверняка туда добавила. Джек Дэниелс. Мой любимый. Наш любимый.

О, Солнце… ну как мне не влюбиться в тебя по уши?

Я улыбаюсь, глядя на неё сверху вниз.

— Теперь, когда солнце поднялось, холод уже не такой сильный.

— Хочешь сказать, я буду пить одна?

Мне нравится, как её акцент становится гуще, чем дольше она находится дома.

— У меня работа. Я теперь начальник.

Её ямочка снова появляется.

— Да, так и есть.

— Братья бы мне всыпали за то, что я прогуливаю.

— Спорю, что так.

— Ещё даже полдень не пробил.

— Ты же обожаешь скандалы.

Я наклоняю голову, чувствуя, как сердце сжимается от её хорошего настроения.

— У тебя сегодня ответ на всё, да?

Это что, значит, она вчера с кем-то переспала?

Мне совершенно не нужно это знать.

Чёрт. Я умираю от желания это узнать. Одна только мысль о том, что какой-то другой парень прикасался к ней, что он не был с ней бережен… Я начинаю закипать.

Солнечный свет играет на её ресницах.

— Так ты выпьешь со мной или как?

— А нас приглашают? — Дюк подъезжает рядом.

Сойер поправляет шляпу.

— Привет, Салли. Всё в порядке?

Салли делает шаг вперёд и гладит шею Джокера, его гладкую коричневую шерсть.

— Это вам решать. Уайатт тут собирается отказаться от моего глинтвейна. Да, он подогретый. Да, с виски.

— Да ты и правда заболел, — говорит Райдер.

Салли хмурится.

— Подожди, Уайатт, ты плохо себя чувствуешь?..

— Нет. Да. Нет, блин, я в порядке.

Но только не тогда, когда вижу, как Джокер суёт свой нос в её ладонь.

Чёрт. Даже мой конь влюблён в эту девушку. Она просто не даёт мне ни единого шанса.

— Салли, когда я хоть раз говорил тебе «нет»?

— Значит, мы всё-таки приглашены? — уточняет Дюк.

Я спрыгиваю с Джокера.

— Нет.

— Да ладно, ну…

— У тебя же стойла не почищены, верно? — я бросаю на брата выразительный взгляд.

Его плечи опускаются.

— Да какая разница. Рад тебя видеть, Салли.