– Я пришла.

Орхан поджимает губы. Отвернув голову, смотрит в окно, за которым быстро темнеет.

Глубоко вздохну и прокашлявшись, Орхан решается. Возвращается взглядом ко мне и бодрым голосом начинает:

– Я говорил, что тебя готов взять Заур Мехтиев. Вдовец с младенцем на руках, ты помнишь?

Да, я помню. Я нужна, как бесплатная нянька для осиротевших детей. Он пообещал меня не трогать. Верю ли я в это?

Нет. Я знаю, как моя красота действует на мужчин.

И что замужняя жизнь будет очень сложной ни секунды не сомневаюсь.

Брат ещё раз покашливает и ерзает на отцовском кресле. Хуже вроде бы некуда, но я испытываю прилив тревоги, когда хмурится и смотрит прямо:

– Зауру я отказал, Нармин. За него замуж ты не выйдешь.

Это хорошая новость, но сердце замирает, потому что в лучшее я давно уже не верю. Даже не замечая, натягиваю браслет так, что золото впивается в кожу. Осознав боль – дергаю. Одно из протершихся за эти годы звено лопается. Мой взгляд слетает вниз. Я, не веря, смотрю на порванный браслет.

– Утром приходили люди от Бахтияра Теймурова. – Слова брата проходят сквозь забившую ушные раковины вату. Я поднимаю взгляд и пытаюсь уловить выражение его лица. Если это шутки – то очень жестокие. Мешает отсутствие света, а еще комната немного кружится, но Орхан совершенно точно не улыбается.

Люди от Бахтияра? Аллах, но зачем?

Брат смотрит на меня, хмурясь все сильнее, а я, напрочь теряя слух за нарастающим писком, пялюсь на его губы:

– Он хочет взять тебя второй женой, Нармин. Ему отказать я не могу.

Глава 4

Глава 4

Нармин

В Азербайджане запрещено многоженство. Государство признает светский брак с одной единственной женой. И это правильно. Но иногда знание закона сопряжено с возможностью его обойти.

Я провожу с сумасшедшей мыслью Бахтияра Теймурова сделать меня второй женой бессонную ночь, но сложить в голове его логику так и не могу.

Зачем, Бахтияр? Зачем ты это делаешь?

Отказать ему Орхан не может. Я когда-то посягнула на его достоинство. На честь его семьи и имя рода. После моего возвращения он мог стребовать с меня жестокий ответ. Когда-то за побег с неверным женщин забрасывали камнями. Бахтияр же даже махр возвращать отказался. Вычеркнул меня из жизни на пять лет. Женился на достойной девушке. Переехал в Баку. Я думала, живет, не вспоминая тот злосчастный день и те злосчастные чувства, а выходит, задетая гордыня всё так же саднит.

Вопрос со мной не закрыт.

Выставив меня, как предложение, Орхан пригласил к смотринам всех. Бахтияр Теймуров решил, что я сгожусь ему второй женой.

Без его фамилии. Без защиты законом, а только традициями. Без права смотреть в глаза окружающим меня светским людям.

Я за утро выхлебала не меньше литра воды, а в горле все равно ужасно сухо. Сердце колотится так сумасшедше, что я готова попросить у мамы корвалол. А в доме наоборот поразительно тихо. Все его обитатели замерли в немом ожидании.

С террасы доносятся голоса. Среди них – моих братьев и тех же мужчин, которые уже приезжали. Теперь я знаю, что это юристы, адвокаты. Представители Бахтияра Аскер оглы Теймурова в вопросе… Нашего брака.

Сижу на стуле в коридоре, ожидая, когда меня туда позовут. Орхан сказал не отходить. А я и не смогла бы. Пальцы сжимают колени. Спина ровная, как будто к позвоночнику примотали палку.

Мышцы напряжены до судорог и ноют. Кажется, тело снова готово к побегу, а сознание просто устало бояться.

В разговоре на террасе наступает пауза, кто-то встает и подходит к двери. Она открывается. В дом заглядывает один из мужчин в дорогом костюме.

Я тоже сегодня приоделась. Как дура, наверное. Но сижу теперь в блузке и красивой плессированной юбке.

Мужчина спускается взглядом и очень вежливо просит:

– Присоединитесь к обсуждению, Нармин Шамиль гызы?

Я не уверена, что кто-то хотя бы когда-то так ко мне обращался. Невзирая на поднявшийся вихрь из паники, я встаю, услужливо кивнув.

Следую за ним на террасу.

Эти мужчины – не сваты. Ко мне вообще никто не будет свататься больше по традициям, но стол для них всё равно накрыт. Правда приезжих не интересует ни наш ароматный чай в самоваре, ни пропитанная сиропом пахлава, ни варенье. Перед ними – бумаги. Напротив на лавке – пусто.

Братья Орхан и Заур стоят в стороне. Старший кивает мне, а я недоумеваю, чтобы не сказать торможу.

Я должна сесть за стол? Я должна говорить… С мужчинами?

Видимо, да.

Юрист, который позвал меня на террасу, указывает на лавку деликатным жестом. Его я слушаюсь безоговорочно.

Стоит мне сесть, как пальцы тут же снова впиваются в колени, а я осторожно пробегаюсь по лицам серьезных, взрослых, внимательных... Сглатываю.

Их взгляды вполне дружелюбны. Я не чувствую направленного на себя презрение или опасность, но внимание сразу трех незнакомых мужчин ввергает в ступор.