Жить с позором сложно. Это больно. Иногда мне кажется, лучше было бы лечь в могилу вместе с отцом, но сделать этого Аллах не дал. Поэтому я нахожу отдушину в тех, кто любит вопреки осуждению.

***

Домой я прихожу ужасно уставшей. На солнце нагрелась голова, пот выступил на шее и спине. Руки отваливаются из-за тяжелых пакетов, но в планах – вкусный салат.

И пусть я недостойна, но до сих пор не умерла, а значит могу, как все, радоваться тому, что радует.

Рецепт салата я увидела в Инстаграме на странице у невестки Бахтияра Теймурова – Марьям. Мы с ней, конечно, давно не общаемся. У меня не хватило смелости извиниться даже перед несостоявшейся сестрой, но отписаться от ее страницы я не смогла.

Из ее блога я знаю немного о нем. Но Бахтияр – редкий гость на страничке Марьям, а ее бьющая ключом жизнь и красота их с Самиром любви греют душу.

Разложив продукты по столу, я беру телефон, чтобы снова свериться с рецептом.

О произошедшем возле рынка не буду не то, что жаловаться, а даже вспоминать. Но начать готовку не успеваю. В дверном проеме появляется жена Орхана. Смерив меня таким же взглядом, как женщины на рынке, кивает за спину:

– К брату зайди.

Я блокирую телефон и выхожу из кухни. Оглянувшись, вижу, как любопытная Ирада перебирает мои покупки.

Это всё неправильно. Мне так жить не нравится. Но что я могу сделать?

Зайдя в кабинет брата, сажусь и терпеливо жду, пока он договорит по телефону. С кем-то – громко и весело. Обсуждает что-то. Слушает. Смеется.

А сбросив вызов – смотрит на меня иначе. Моментально хмурится и будто бы справляется с неловкостью. Я – его главная обуза.

С момента нашего с ним последнего разговора по душам прошла неделя. Я не тешу себя надеждой, что он передумает. Да и после сегодняшнего…

Может быть чьей-то нелюбимой женой быть лучше, чем шлюхой? Кто его знает…

– Есть один человек, Нармин. Заур Мехтиев. – Орхан молчит, и я молчу. Не знаю этого мужчину. Никогда не слышала. Моргнув, брат продолжает. Ему правда неловко. Он предпочел бы в принципе со мной не говорить. Мне так кажется. – Он овдовел месяц назад. Жена умерла в родах. Остался с младенцем на руках. Пятеро детей. Ему нужна жена...

Мой взгляд спускается с лица брата на его стол.

– Он хороший мусульманин. Глубоко погружен в изучение ислама. Отец был бы рад, чтобы ты… – Я знаю, что Орхан говорит это для себя, а не для меня, но киваю. Тоже для него.

– Боюсь, хороший мусульманин может быть против брака с такой, как я.

– Дети, Нармин. У него дети. И нет времени выбирать.

Я… Понимаю.

– Свадьба и махра не будет. Не те обстоятельства.

Конечно. Мой махр – пятеро его детей.

– И я попрошу его чтобы силой… Ни к чему не принуждал. Да он может и не захочет…

Это больнее, чем слова постороннего незнакомца. Я снова сглатываю и смотрю в сторону окна. Там – мои розы. Они пахнут спокойствием. Я сейчас приготовлю вкусный салат и всех угощу. Завтра выйду на рассвете, вдохну и на пару секунд стану абсолютно счастливой. В моей жизни тоже есть хорошее. Мне грех жаловаться.

А он, этот Заур… Было бы хорошо, чтобы не захотел.

Глава 3

Глава 3

Нармин

Малышка Сара танцует посреди маленькой комнаты, Кямал в углу собирает конструктор, а мы с Севой хлопаем, подбадривая и зарождая в будущей ханым осознание того, насколько она прекрасна. Какого отношения заслуживает.

Сара – открытый, артистичный ребенок. На слегка по-детски надутом животе звонко брякают монеты. Сегодня в качестве подарка ей я принесла танцевальный костюм.

Хлопаю в ладони, пока Сара под бодрую мелодию разукрашивает воздух движением пухлых ручек. Крутит головой и очень задорно – попой.

Бросаю взгляд на Севу – мы с сестрой друг другу улыбаемся. Когда-то давно, двадцать лет назад, мы с ней тоже так выплясывали на ковре перед мамой, папой и тетушками. И в нашу сторону летело многоголосое: Машалла!

Устав, Сара хлопает руками о бока и быстро бежит ко мне. Ловлю племянницу и прижимаю кучерявого котенка к груди.

Глажу по волосам и целую в щеки. Она такая сладкая. В ней столько любви! Дети – это неповторимый опыт и источник добра. В девятнадцать я этого еще не понимала.

Оторвавшись от меня, Сара смотрит в лицо, не утруждая себя тем, что делают взрослые: скрывать или управлять эмоциями. На ее лице – они все написаны. И все очень искренние.

Не поверите, но там нет ни брезгливости, ни осуждения.

Так может быть стать пусть не родной, но матерью сразу для пятерых детей – это мой способ обрести счастье там, где любовь существует еще в безусловности?

Но это те вопросы, которые я буду задавать себе бессонными ночами. А пока Сара с восторгом, слегка округлив рот, тянется пальцами к моим губам и трогает их. Ведет по носу. Подушечками пальчиков прижимает ресницы и удивляется тому, как они пружинят.

Оглянувшись, у Севы спрашивать: