Ага, значит грамоте малышка обучена. А что до ее ответа… В целом, в мире, где есть магия… Мне кажется, ей было легче в это поверить.

— Вот как. В таком случае, я бы хотела предложить тебе союз. Как взрослой.

Я посмотрела на нее весьма многозначительно.

Агата ждала, когда я продолжу.

— Мне не слишком хорошо знаком этот мир, — вернее сказать, вообще не знаком, но я решила не вдаваться в подробности. — И мне нужен…

— Проводник, — подхватила она. Как же мне повезло, даже страшно поверить!

— Да, думаю, проводник — правильное слово. Не думаю, что мне стоит признаваться всем и каждому, что со мной случилось. Пока об этом знаете только ты и Тива, и я бы хотела…

— И Теди, — перебила меня Агата.

— Что?

— Теди сразу все понял. Я наблюдала за ним сегодня. Он никогда бы сам не подошел к настоящей Эрнестине. Тем более не взял бы за руку и уж точно не предложил бы нашей мачехе свою конфету.

Я прищурилась.

— Ты наблюдала.

— Конечно, — она легко пожала плечиками. А мне стало еще более любопытно, сколько еще всего скрывается в этом юном, рано повзрослевшем, разуме. — Вы с самого утра вели себя не так.

Я посмотрела на мальчика, что спал в своей кровати, свернувшись клубком под одеялом.

— Теди хорошо чувствует людей, — объяснила Агата. — Я давно думаю, что у него тоже есть особый дар. И раз он вас перестал бояться, вы может быть и говорите правду.

— Раньше он боялся? Ту Эрнестину?

Агата кивнула. Я выдохнула.

— Что же… значит ты, Тива и Теди. И я думаю, будет лучше, если так оно пока и останется.

— Да, — подытожила девочка так, словно сама это и предложила. — Но вы должны пообещать, что не станете делать нам ничего плохого. Ни мне, ни близнецам, ни Теди.

Она говорила это так серьезно, а у меня щемило в груди.

Она ведь могла попросить что угодно за сохранение моей тайны и свою помощь. Не знаю… новые платья, вседозволенность, новую комнату. Но все, чего она хотела — чтобы я не принесла нового зла их семье.

Я все же села на пуф рядом с ней. Взяла за руку осторожно. Агата не протестовала, только следила за мной. Так внимательно, словно в самую мою душу хотела заглянуть и прочитать мысли.

— Я не буду говорить громких слов, Агата, — начала я, — но поверь, пока я здесь, я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы вы, ребята, жили счастливо.

Она приподняла подбородок, и я с тоской отметила, что она, очевидно, глотает слезы. Не позволяет им пробиться на ресницы. Терпит, держится, малышка. Слышала ли она подобные слова хоть когда-нибудь в своей жизни? И как давно она запретила себе быть ребенком?

В этот момент я приняла для себя окончательно — я костьми лягу, но больше не позволю этим детям страдать.

— А теперь давай закончим с твоими волосами?

А то я и сама сейчас слезы глотать начну.

Когда Агата легла в постель, я отправилась в свою спальню. Здесь я еще долго ходила туда-сюда, обдумывая, как именно мне следует действовать дальше.

А в итоге и вовсе отправилась снова в кабинет Дирка с лампой и стаканом чая.

Здесь я снова достала пачку расписок. Теперь, когда я лучше понимала принцип работы своего дара, мне было проще отсортировать их.

Ярче всех светились три нити. Первая вела к расписке некоего Варрена Крампа, владельца лесопилки — долг в сорок пять крон. Вторая — трактирщик Яков Вельт, должен был тридцать пять крон. А третья — нить от ювелира Финеаса Мортема, с долгом в двадцать крон. Пожалуй, если стрясти с них денежки, можно и дом привести в порядок.

— Начну с них, — решила я, откладывая эти три расписки отдельно.

Спать меня не тянуло. Потому за неимением других занятий в столь поздний час, я решила изучить кабинет Дирка получше. К тому же мне нужны были документы для завтрашнего похода в город. Оформить опекунство нужно как можно скорее.

Не знаю, о чем думал мой муженек… Видать, решил, что мне уже недолго осталось, но он, похоже, вообще не считал нужным что-то прятать. Ну хоть в чем-то пристрастия Эрнестины оказались кстати.

В одном из ящиков стола я обнаружила кое-что весьма интересное — тетрадь с аккуратно расписанными должниками, суммами и... методами “убеждения”. Дирк, приятнейший человече, сам собирал на себя компромат.

“Крамп — угрожать дочери.”

“Вельт — напомнить о пожаре прошлого года.”

“Мортем — есть сведения о контрабанде, использовать при необходимости.”

Подумалось между делом, кто и имя-то у моего супруга какое-то собачье. Неспроста, похоже. Или он ему просто соответсвовал?

Хотя нет, собачек я люблю, зачем сравнивать его с ними.

Но если кроме шуток — мне стало попросту неприятно от чтения этих заметок. Дирк не просто собирал долги, он откровенно шантажировал людей.

Я еще пробежавшись по списку и заметила, что возле имени Томаса-пекаря стояла пометка:

“Не забрать лавку до лета — выгоднее продать в сезон.”